В «Селе Степанчикове...» изображается первый «идиот» Достоевского. Это уже упоминавшаяся Татьяна Ивановна. Она, однако, по сути своей здоровее неидиотов. В мире погони за материальными благами она равнодушна к этим благам. Явления жизни она воспринимает во всей их первозданности.
В «Селе Степанчикове...» появляется первый в творчестве Достоевского «космополит». Слуга Видоплясов. Это он утверждает, что русские имена не эстетичны, в противовес западным. Он уверяет, что Аграфена — имя неприличное, а вот Аделаида — вполне приличное. К тому же Видоплясов — доносчик.
В сибирских повестях встречается слово «жид», что вызывает мысль о непочтительном отношении к евреям. Один из героев «Села Степанчикова...» ругает французский язык.
В этих повестях есть размышления об искусстве. На разных Уровнях. В том числе и на ругательском. Так, Москалева нередко ругает «дурака» Шекспира. О деятелях искусства размышляет и дядюшка-князь, в голове которого все перемешалось: «Лорда Байрона помню. Мы были на дружеской ноге. Восхитительно танцевал краковяк на венском конгрессе» [2, 313]. Позднее оказалось, что это был не Байрон, а какой-то поляк, где-то, но совсем не на Венском конгрессе, сломавший ногу.
Много размышляет о литературе Фома. Но знаком с нею понаслышке. Так, Гоголь для него — писатель легкомысленный. К Гоголю можно относиться по-разному. Но назвать его легкомысленным можно лишь при полном незнании его творчества.
Судьба героев сибирских повестей разная. Охотница за кошельком князя, Москалева, терпит как будто поражение. Ничего не достигла. Да к тому же осмеяна толпой. Как будто бы первый крах, хищника у Достоевского. Тем более, что автор говорит: «Повесть моя заключает в себе полную и замечательную историю возвышения, славы и торжественного падения Марьи Александровны и всего ее дома в Мордасове» [2, 299]. В Мордасове, верно, — крах. Но не вообще крах. Хищные крах терпят редко. А Достоевский не хотел искажать действительность. Свое Марья Александровна взяла. В другом городе.
Фома умер. Но в славе. А смертны все. Так что и здесь все в порядке.
Трагичны жизнь учителя и его смерть.
Героев в произведениях мало.
Заметны водевильность и неправдоподобие в «Дядюшкином сне». Не совсем правдоподобно и возвышение шута над помещиком в «Селе Степанчикове...».
Язык героев здесь нормальный, в основном без уменьшительных «словечек».
Описание природы носит подчиненный характер. Так, гроза в природе происходит в тот момент, когда разразилась гроза в душе Ростанева.
Вот то основное, что можно увидеть в сибирских повестях Достоевского, прочитав их по первому кругу.
3. ПОСЛЕСИБИРСКОЕ
Самый плодотворный период жизни Достоевского — послесибирский. Помимо чисто художественных произведений в это время Достоевский печатает статьи по различным проблемам, издает «Дневник писателя». Сохранились записные книжки и тетради этого периода. Имеется большое число писем. Что главное в этих произведениях?
«Записки из Мертвого дома» — о быте и нравах острога. «Униженные и оскорбленные» — о хищниках и жертвах. «Скверный анекдот» — похождения подвыпившего генерала. В «Записках из подполья» герой излагает свою теорию, выношенную в результате своей жизни, экскурс в которую он в этих записках совершает. «Крокодил» повествует о происшествии необычайном: проглоченный крокодилом человек живет в нем. «Преступление и наказание» — убийство и его последствия. «Идиот» — кроткий и добрый человек в мире людей менее добрых и менее кротких. «Вечный муж» повествует о муже-рогоносце. «Бесы» — уголовная хроника. «Подросток» — поиск жизненного пути. «Братья Карамазовы» — «история одной семейки». В статьях — проблемы литературной борьбы того времени, политика России и Европы того времени. «Дневник писателя» — попытка отразить конкретику России во всей ее полноте, нередко в сопоставлении с конкретикой Европы. В записных книжках и письмах — трудно обозримое количество проблем: диапазон их — от собственного быта до коренных проблем российской и европейской действительности.
Это есть лишь главное в сюжетике каждого произведения. Взятые в целом, эти, произведения обнажают ряд проблем событийного.
Первое послесибирокое произведение — «Записки из Мертвого дома». Сразу резкое отличие от всего ранее написанного. Иные герои, иной уклад жизни, иные нравы и обычаи. Совсем другая тональность повествования: совершенно отсутствует сентиментальность, ранее не раз проявляющаяся. Другая тема — другой язык. Изображается дно общества. Даже что-то ниже дна лежащее, какое-то подполье общества. Острог. Убийцы, грабители, мошенники. Куда уж ниже?
Достоевский вглядывается в это подполье, кажущееся, на первый взгляд, чем-то однородным, бесформенным и безличностным.
Вглядываясь, видит неоднородность, границы. В каждом человеке находит что-то человеческое. В одном силу духа, в другом — доброту, доверчивость и мягкость, в третьем — любознательность. Дно оказывается не совсем дном, в нем есть даже люди, совсем не худшие, чем те, что за пределами острога.
