Жизнь этих людей нелегка. Тяжела. Особенно тех, кто осужден по ошибке. А есть и такие. Трудность жизни — не в лишениях материального порядка. С этой стороны жизнь не так уж и плоха. Хлеб выдают не с весу. А имея деньги, можно даже покупать продукты на рынке. Можно завести и прислугу. Жизнь тяжела от отсутствия свободы, от подневольного труда, от принудительного общения, от большой скученности (в остроге примерно 250 человек), от неясной перспективы или вообще от бесперспективности.
Человек жив настоящим. Но еще более он жив будущим. Любой трудности настоящее легче переносится, если видно принципиально иное будущее. У героев Достоевского, как правило, нет будущего. Особенно у обитателей острога. Это выражено в первых строках «Записок...»: «Острог наш стоял на краю крепости, у самого крепостного вала. Случалось, посмотришь сквозь щели забора на свет божий: не увидишь ли хоть чего-нибудь? — и только и увидишь, что краешек неба да высокий земляной вал, поросший бурьяном, а взад и вперед по валу день и ночь расхаживают часовые, и тут же подумаешь, что пройдут целые годы, а ты точно так же подойдешь смотреть сквозь щели забора и увидишь тот же вал, таких же часовых и тот же маленький краешек неба, не того неба, которое над острогом, а другого, далекого, вольного неба» [4, 9].
Бесперспективность или слишком далекая перспектива, а тем более не совсем ясная, разрушающе действует на человека. Как говорится в «Записках...»: «Потеряв цель и надежду, человек с тоски обращается нередко в чудовище» [4, 197].
Нет перспективы не только у обитателей острога. Нет ее и у других героев Достоевского. Перспектива есть лишь у валковских, лужиных, тоцких, людей хищных, на которых, однако, работает время. Они-то и лишают других перспективы. Именно под влиянием Валковского хочет уехать в Сибирь Ихменев. Конечно, не в острог. Но все же в Сибирь. Достоевский, хорошо знающий условия Сибири, проводит мысль о том, что в европейской части России жизнь человека еще более бесперспективна.
Обитатели острога внутренне изолированы друг от друга, одиноки. Если здесь и встречается взаимопомощь, то лишь как исключение. То же самое и на воле, что видно из других произведений Достоевского.
В остроге царит какой-то прагматистский подход к человеку. Двое бежали. Смотрят как на героев. Поймали. Острог их презирает. Сначала смеялись над ловившими, затем — над пойманными. Человек ценится не по личности, а по успеху. Так же и вне острога.
При внутреннем одиночестве в остроге — полное отсутствие внешнего. Человек вынужден постоянно жить в толпе. Человеку нужно общение, но не принудительное. Он тоскует по одиночеству внешнему.
Многие внеострожные герои тоже хотят такого рода одиночества. Желает одиночества мать Нелли и завещает свой дочери быть подальше от людей. Ибо ничего хорошего люди не принесут. Лишь плохое. И совсем не случайно во взгляде самой Нелли «какая-то инквизиторская недоверчивость и даже подозрительность» ,[3, 253]. Ибо в своей жизни доброты она не встречала. А потому, встретив добро, она не верит в его бескорыстность. Жаждет внешнего одиночества семья Мармеладовых, где постоянно — чужой глаз. Самому Мармеладову не дадут даже «спокойно умереть». Не покоя для жизни, а покоя для смерти просит его жена, Катерина Ивановна. Уединился или, во всяком случае, пытался уединиться от людей Подросток. Темы одиночества — в том или ином аспекте — нет у Достоевского в «Идиоте» и в «Бесах». Здесь суета, толпа, и подумать об одиночестве просто некогда.
Тяжелы материальные условия жизни большинства героев Достоевского. И снова это у писателя подчеркнуто в обрисовке жилья героев. В тесной комнате живет рассказчик, Иван Петрович, в «Униженных и оскорбленных». Старик Смит (в этом же романе) обитает в комнате очень низкой, холодной, «с тремя щелями наподобие окон» [3, 176]. Комната Раскольникова «похожа на «гроб» и «шкаф». Мармеладов живет в «холодном углу», в проходной комнате. Комната Сони — низкая, похожая на сарай, имеет «вид неправильного четырехугольника». Светелка Аркадия Долгорукого; по словам Версилова, «гроб, совершенный гроб».
О неустроенности жизни людей говорит то море слез, что разлито по произведениям Достоевского. У населяющих острог слезы одержанные и редко появляющиеся — не те люди. Много слез в «Униженных и оскорбленных». Это горькие слезы Нелли, менее горькие слезы Наташи, сентиментальные слезы Алеши Валковского и, лишь на момент появившиеся, слезы рассудочной Кати. В «Преступлении и наказании» — слезы отчаяния. Сентиментальные слезы появляются в «Бесах» у Степана Верховенского. Другие герои этого романа далеки от сентиментальности. И большинство из них не льет слез, они приводят к слезам других.
Эволюция слез в произведениях Достоевского — от сентиментальных до слез отчаяния. Но и сентиментальные будут всегда присутствовать в его романах.
