– Не видела, – подтвердила тётя Аня. – Она всё это время по сети объясняла кому-то значение педагогики в образовательном процессе и жаловалась, что на зачёте люди плохо отвечали. Она так со своей педагогикой заработалась, что забыла мальчика обуть. Хорошо, как раз троллейбус подошёл, они сели. А от остановки им близко было.
– И как ребёнок? – встревожилась Катя.
– Ничего, здоров остался. А она его вскоре в другой садик перевела, где только на выходные детей забирают. Я потом с ней на однодневном семинаре столкнулась, она о значении педагогики говорила. И рассказывала, как сына обуть забыла. Гордилась, что настоящий профессионал, даже о собственных детях забывает, о всеобщей пользе думает.
Все молчали, осмысливая услышанное.
– Ну ты и нашла, что вспомнить, – проворчал Виктор. – Развлекла людей…
– Простите… – вздохнула тётя Аня.
– Давай уж лучше я, – усмехнулся он, успокаивающе обнимая расстроенную жену. – И тоже о детях. Миш, помнишь, как мы с твоим приятелем на рыбалку ездили?
– За полгода до переезда? Помню, – рассмеялся Мишка. – Нам тогда по десять было.
– Я думал, меньше, – удивился Виктор.
– А как? Что было? – оживились мальчишки, для которых «поехать на рыбалку» пока было сродни «слетать к звёздам».
– Мы тогда в Эмторе жили, на Оби. И решили прогуляться за город. Есть у нас такое место, его уже сто лет дачами Па́лия называют. А за ними как раз протока и рыбалка хорошая.
Виктор говорил с той особой интонацией, с которой вспоминают одновременно приятные и жуткие моменты.
– У меня тогда был списанный военный внедорожник, как раз для рыбалки покупал. И вот взял Мишку и его приятеля… Димка его звали, да? Взял их, и поехали. Там одна дорога по лугу идёт, хорошая. А меня чёрт дёрнул по колее вдоль берега поехать. Слева тальники́ высокие, справа обрыв в Обь, впереди промоина на промоине – ручей небольшой. Ни назад сдать, ни остановиться. Еду и думаю: «Только бы проскочить». Мишка рядом сидит, бледный, в панель вцепился, глаза горят. Приятель его на заднем сиденье, затих, словно мышонок. Как проскочили промоину, не знаю. Остановился на нормальной дороге, у самого руки трясутся. И тут Димка этот с заднего сидения: «Дядь Вить, а я
Вокруг раздался немного нервный смех – вроде бы и смешная история, и в то же время каждый представил, что могло бы быть…
– И мне ничего не сказали? – побледнела тётя Аня! – Почти тридцать лет молчите! А если бы…
– Потому и молчали, что иначе бы ты нас на месте прибила, – усмехнулся Виктор.
– Смелый мальчик, да, – улыбнулся Стэн. – И пока ехали, терпел, и потом не побоялся сказать.
– Ну как смелый… Потом он с нами не ездил.
– А куда вы ещё ездили? Расскажи, – попросил Митя.
– Много куда. Но больше на лодке. У нас хорошая моторка была. Вот и всё лето на реке – рыбалка, ягоды, грибы. Потом переехали, а там уже не до поездок стало – работы много, да и у Мишки учёба. Зато он настоящих друзей нашёл…
Виктор осёкся, вспомнив о Жаклин. Мишка, отгоняя тоску и боль, наигранно улыбнулся:
– А помнишь, как мы на волне катались?
– Нашёл что вспомнить! – поёжилась тётя Аня. – До сих пор страшно, как подумаю.
– Весело! – совсем по-мальчишечьи бесстрашно улыбнулся Мишка и, поймав вопросительные взгляды ребят, стал рассказывать:
– Это в то же лето было, мы за смородиной поехали. Обь широкая, в несколько километров, а нам вверх по течению ещё на сотню кэмэ подняться надо. День прохладный, пасмурный, ветер, да и дождь срывается. Зато волна хорошая. Особенно когда мимо какой катер пройдёт, на подводных крыльях. Вот тогда волна! Лодку если прямо поперёк волны направить – как на трамплине вверх взлетаешь!
– А если не рассчитать, то волна в скулу, и через всю лодку, – тоже с удовольствием, но и с пониманием пережитой опасности дополнил Виктор. – Этот вот лодкой правит, я рядом страхую и скорость держу, чтобы мотор не заглох, мама сзади, с вёдрами в обнимку. Как волной накрыло! Думали – всё. Хорошо, мотор вытянул. Я на Мишку смотрю, а у него рот от восторга открыт – хоть щуку зубами лови.
– Щуку потом я поймала, – рассмеялась тётя Аня. – А ты всё не верил, что получится. Она если свежая да жареная – вкусная невероятно! Не как этот угорь, это совсем другое. Мишель, спасибо вашим поварам за ужин! И особенно за угря.
Мишель кивнул, показывая, что передаст благодарность, а сам с удивлением смотрел на совершенно домашнюю с виду женщину, которая, оказывается, пережила столько приключений. В её глазах, как и в глазах её мужа и сына, сейчас отражалась река, и казалось, все трое чувствуют прохладный запах речной воды и терпкий аромат сибирских лесов.
После ужина несколько экспертов, кооптировав к себе Мишку и, по его совету, Шери, засели в научной библиотеке, да так, что встревоженным Лене и тёте Ане только в одиннадцатом часу удалось вытащить оттуда мальчишку, напомнив, что ему нет ещё и девяти лет, а время уже не детское. Мишка спохватился и выставил расстроенного Шери, что-то тихо ему пообещав. Что – стало понятно утром, когда пришедший разбудить ребят Виктор не нашёл Шери в комнате.
