– А за ним Мишка ещё в шесть утра-а… зашёл, – зевнув, пояснил Анри. – Они там что-то серьёзное обсуждают, говорят, после обеда узнаем.
– А на физкультуру он плевать хотел?! – возмутилась подошедшая Лена.
– Не-а, – зевнул уже Митя. – Они сначала в спортзал собирались, а потом работать. Шери не дурак, чтобы о зарядке забывать, но там на самом деле что-то важное. Лен, ты иди, нам одеться надо.
Лена улыбнулась и вышла из комнаты. Прошли те времена, когда она купала и переодевала беспомощных мальчишек; теперь ребята стали самостоятельными и начали неуклюже стесняться её, и это было просто великолепно. А вот поведение Шери и тем более всегда ответственного Мишки – возмутительно!
За завтраком они оба так и не появились, как и ещё с десяток человек, включая Стэна – им еду отнесли в библиотеку. Вскоре добровольные затворники связались с У Ваном и попросили перенести заседание на час позже, обещая, что эта задержка окупится экономией нескольких часов обсуждения. Китаец согласился. Остальные за это время как раз успеют обдумать свои выводы, подготовиться к заседанию.
В полдень из библиотеки выставили бледного и недовольного Шери, и такой же бледный Мишка, вызвав Лёшку, попросил позаниматься с мальчишкой в спортзале: «Он сегодня работал за троих, пусть теперь даст мозгам отдых, а телу работу». Шери недовольно взглянул на названых братьев, но в спортзал поехал сам, и гонял себя до обеда, коротко бросив: «Скоро всё узнаете, дайте сделать зарядку!» Он даже на вопросы Анри и Мити отвечать отказался, что было уже совсем необычно для окружающих – все привыкли считать мальчишек чем-то неделимым.
Наконец началось новое заседание. У Ван предоставил слово невысокому корейцу, специалисту по робототехнике. Тот, извиняясь, поклонился:
– Прошу простить нас за задержку, но мы надеемся, что она будет оправдана вами. Вчера мы говорили о возможных последствиях создания големов-людей, не имеющих серьёзных изменений в строении тела. Однако и учёные научного центра, и многие люди, в том числе политики и даже священнослужители, задумываются о создании киборгов.
– Это противно воле Господа! – перебил его отец Иоасаф – иеромонах, представлявший Антиохийский Патриархат и вообще все ортодоксальные ветви христианства.
– Мы пока не затрагиваем моральные и религиозные вопросы, только практическую сторону! – резко напомнил У Ван. – Продолжайте, прошу вас.
– Вопрос киборгизации в практическом приложении пока касается в основном медицинского протезирования. Но если говорить об общественном мнении, то кроме основного взгляда на проблему можно выделить две точки зрения. Первая – субъективное желание отличаться от других людей, стать уникальными благодаря внешнему воздействию. Это характерно в основном для части молодёжи, увлекающейся околонаучной фантастикой и воспринимающей киборгизацию как смену причёски или приобретение модной техники. Для нас сейчас эта причина не основная: кардинально изменить существующего человека невозможно, а что доступно – или жёстко ограниченное законами медицинское протезирование, или безобидное баловство вроде имплантов для расширения видимого спектра оттенков, не приносящее практической пользы.
Кореец усмехнулся, да и многие присутствующие еле подавили улыбки, вспомнив недавнюю моду на вживление таких камер-рожек, позволявших видеть мир с захватом ультрафиолетовых и инфракрасных длин волн. Пользы это на самом деле никому не принесло, потому что полноценного охвата спектра такие импланты дать не могли, а вот несколько громких скандалов с разглядыванием тел под одеждой вызвали. Особенно забавно было то, что тогда подали в суд именно подглядыватели: оказалось, что вживлённые датчики не видели тепло через одежду, или, если они были более мощными, реальное изображение совсем не соответствовало ожиданиям. Никакого эстетического или эротического удовольствия.
– Вторая, практическая причина потенциальной киборгизации напрямую касается нашего обсуждения, – продолжил кореец, подождав, пока затихнут лёгкие смешки. – Это работа в опасных местах и освоение других планет. Люди с охотой говорят о таких перспективах, но чаще всего делегируют обязанности абстрактным «добровольцам». При этом прослеживается двойственность: с одной стороны, люди уверены, что киборг должен быть счастлив, потому что он сильнее и быстрее обычного человека; с другой – за редчайшим исключением сами ни за что не согласятся на такое «счастье» и на работу в тяжёлых условиях. И тут возникает идея использовать големов-киборгов, поскольку их можно создавать уже видоизменёнными. О технических особенностях речь пойдёт позже, сначала стоит объяснить, как современные вынужденные киборги – люди с медицинскими протезами – воспринимают своё положение. Прошу вас, коллега.
– Благодарю. – Один из участников, вроде бы европеоид, но из какой страны, никто не понял, потому что явного акцента у него не было, только чувствовалось, что русский для него не родной язык, продолжил начатое корейцем объяснение:
