– Однако для исследования аутизма в филиале использовали европейские образцы ДНК, – заметил тогда чернявый немец. – Все семь линий учёных, плюс геном Кристиана Хейнекена.20 А у нас в своё время гадали, какой вандал раскурочил его могилу.
– Ну так с могилами учёных в Новом Свете сложновато, – усмехнулся американец. – Наука у нас стала развиваться сравнительно недавно, расцвела лишь в двадцатом веке, а использовать геном недавно умерших людей рискованно. Правда, добыть образцы тканей Эдисона они пробовали.
Похожая проблема была и в южноафриканском отделении, тоже имевшем свою специфику. Представитель ЮАР, через которого и передали материалы, сам с удивлением узнал о проблемах «родного» филиала, и долго убеждал всех: «За исключением некоторых неадекватных личностей мы – не расисты!» Смущение его было понятно: в этом филиале создавали физически сильных безмозглых «муравьёв» – исключительно белых, – и пытались сделать «сверхгения чёрной расы», всеми правдами и неправдами добывая генный материал у представителей бантусских народностей, при этом полностью забраковав, как «недоразвитых», готтентотов и бушменов. Отзвуки происходивших более чем за век до этого событий ощущались в ЮАР и теперь.
Впрочем, и в индийском филиале пытались с помощью науки вернуть времена кастового разделения. Вот уже лет семьдесят как в руководство страны входили потомки неприкасаемых, и, казалось бы, прошлое должно забыться, ведь конец двадцать первого века, и Индия – одна из ведущих стран мира. Но нет, тысячелетние традиции давали о себе знать и теперь, и в филиале центра работали над созданием покорных слуг, используя для этого исключительно геном бывших неприкасаемых. Вторым направлением работы были послушные девушки-наложницы. Не обычные для европейцев «секс-куклы», а развитые психически и умственно, но абсолютно послушные любовницы «уважаемых людей»: красивые, подчас талантливые (образцами для них служили известные актрисы), и готовые взойти за своими хозяевами на погребальный костёр.
– Я общалась с некоторыми из них, – комментировала материалы пожилая индианка. – И хоть так говорить не полагается, но лучше бы они были безмозглыми куклами. Дебил не знает, хорошо ему или плохо, а они всю жизнь обречены страдать из-за невозможности увидеть своих хозяев. У кого-то постоянные истерики, кто-то впал в ступор, у нескольких настоящая наркотическая ломка, которую невозможно убрать никакими средствами. А вот «компьютеров» у нас не создавали: из-за обряда кремации в стране нет геномов учёных прошлых веков.
– У нас, как и в Индии, практически недоступны генные образцы учёных, – говорил через неделю Накамура, третий, после русских и Мишеля, участник штурма центра. – Учёным удалось добыть хранящиеся в клиниках и музеях образцы тканей и крови нескольких экономистов и изобретателей двадцатого века, но они оказались непригодны для клонирования. Создание «муравьёв» тоже не имело особых перспектив: у нас, как и в соседних странах, очень большая плотность населения, много безработных и почти стопроцентная роботизация производства. Поэтому основным направлением стали работы по созданию киборгов и выращивание большого числа «секс-кукол», в основном юных девушек с неповреждённым мозгом и заниженным болевым порогом. С киборгами работа только начиналась: наш филиал самый молодой из всех, и не успел наработать методику. А вот «секс-куклы»… Наша культура очень своеобразна, и секс – яркий пример её двойственности. Утончённость, созерцательность – с одной стороны, и редко проявляющаяся, но бескрайняя жестокость – с другой. Впрочем, «секс-куклы» поставлялись и в Корею, и в Китай. Красивые, идеально верные наложницы ценятся всюду. Но даже не это самое страшное.
Накамура ненадолго замолчал, подбирая слова, и со вздохом продолжил:
– Почти одновременно с вашим сообщением о центре, немного опередив его, к нам попали документы одного психиатра из Европы. Архив включал сведения о нескольких, анонимно лечившихся у врача, потенциальных маньяках. И один из этих пациентов оказался влиятельным человеком в нашей конторе, причём указывалось, что он как-то связан с центром. Поэтому нам пришлось действовать крайне осторожно, готовя сразу даже не два, а три захвата: через первого заказчика мы вышли и на второго. И брали мы в то утро не только центр, но и этих двоих. Первый… не дожил до конца операции. Тот сотрудник конторы, которого брали мы, отделался переломами. Я завидую людям из первой группы: понижение в звании – мелочь по сравнению с возможностью отомстить за… У нас трое из-за нервных срывов уволились и до сих пор под наблюдением психологов. А тот… К сожалению, обычай самураев смывать позор кровью давно забыт, а адвокаты у нас не менее опытные, чем за океаном. Он проведёт остаток жизни в дорогой психбольнице.
– Вопрос с задержанием заказчиков не касается нашей работы, – негромко и бесстрастно заметил Нейбауэр.
