– Также в французском филиале велись эксперименты по созданию големов с химерной, собранной из геномов нескольких доноров, ДНК и с не имеющими прототипа телами. Это направление стало развиваться именно у нас и относительно недавно. В документах Лефорта о нём есть лишь смутные упоминания. Его записи оказались ценны в другом: они давали привязку к местности – рядом с известным горнолыжным курортом во Французских Альпах, на границе с Швейцарией. Комплекс пансионата для сотрудников центра был построен на месте бункера двадцатого века, о котором не помнили даже местные жители, и маскировал расположенные в нём лаборатории.
На экранах возник открыточный пейзаж: просторные трёхэтажные здания, поднимающиеся по склону заросшей лесом горы, перед ними извилистый серпантин дороги и живописное ущелье с посвёркивающей где-то внизу бурной рекой.
– Как видите, место не вызывало подозрений, – кивнул на экран Мишель. – Официально научный центр и связанный с ним завод по производству медтехники находились в Эпинале. Не вызывали подозрений и часто посещавшие пансионат известные люди: рядом популярный курорт, там всегда много состоятельных отдыхающих. В реальности многие гости являлись посредниками или заказчиками и вывозили на своих вертолётах готовых големов, а то и развлекались с ними на месте.
– Такое расположение создаёт трудности для штурма. – Родионыч профессиональным взглядом оценивал мирный вид.
– Вы правы. Но, как и всюду, там имелись и свои плюсы. Во-первых, никто и никогда не обращает внимания на вертолёты – их там, наверное, больше, чем мобилей на шоссе. Во-вторых, мы подняли старые документы и смогли найти подробные планы бункеров. Аналитики выяснили, что центр не давал серьёзных заказов строительным фирмам, следовательно, перепланировку помещений не проводили. Ещё одним плюсом стало то, что наши хакеры нашли уязвимости в системе защиты этого филиала, и во время штурма нам не пришлось вскрывать двери – их заблокировали в открытом состоянии. Но в остальном всё оказалось сложнее.
Красивая картинка сменилась ночной темнотой, бьющими с зависших над зданиями вертолётов лучами прожекторов, мельканием тёмных фигур, по ушам ударил приглушённый в записи, но всё равно оглушающий грохот автоматных очередей.
– У охраны было устаревшее, но очень хорошее огнестрельное оружие, которое, по-видимому, хранилось в своё время в тайниках бункера, – комментировал Мишель. – Боеприпасы к нему уже современные, продажа их частным организациям запрещена, но, как известно, любой запрет можно обойти.
Лёшка, не замечая, как напряглись мышцы, и что мозг автоматически переводит когда-то записанные в него слова французского языка, смотрел на экран, инстинктивно слегка отклоняясь от возможных ударов и выстрелов. Снова пришло испытанное во время штурма чувство «только здесь и сейчас». Рывок от вертолёта к углу белого здания, выбитая дверь, испуганный вскрик не ожидавшей ночных гостей пожилой женщины, хлёсткий приказ знакомого голоса: «На пол!», бег по коридору, железная дверь, такая же, как в «его» филиале, плавные движения взрывника, отступление за угол, мягкий хлопок взрыва и… пулемётная очередь вдоль коридора.
– Все целы? Давайте робота!
По узкому коридору, сдирая щепу с дубовых панелей, прополз большой бронированный «краб», держа перед собой тяжёлые щиты и отвлекая на себя управляемый автономной программой пулемёт. Из-под ног броневика скользнул «детка» – «крабик»-минёр – шустро подкатился под пулемёт и подорвался, перебив питавшие его компьютер провода.
– Вперёд! Вперёд!
Теперь первым полз робот-броневик, прикрывая собой людей и транслируя на щитки их противогазов происходящее в сером бетонном коридоре. Распахнутая дверь, выстрелы из автоматов, резкое, едва уловимое глазом движение манипулятора «краба», крик боли и глухой удар. Лестничная клетка, узкая и крутая, и чёрная дыра лифтовой шахты.
– Робот не пройдёт! Щиты!
Люди молниеносно снимают с робота массивные листы бронещитов, но к лестнице не спешат, пускают маленького «крабика». Всё чисто, только наспех поставленная растяжка.
– Ждут внизу, человек двадцать, двери в бункер закрыты, – докладывает оператор робота. – Позиция у них хорошая, оружие – автоматы и пистолеты. Пулемётов нет.
– Кем закрыт бункер? – бросает знакомый голос.
– Нашими, чтоб те не глупили.
– Идеальная мышеловка. Газ!
– Не поможет, у них противогазы.
– Тогда прорываемся. Вперёд!
Бег по узкой бесконечной лестнице, чьё-то, неосознанно брошенное матом сожаление, что нельзя использовать светошумовые гранаты – в такой тесноте они могут и убить, и тогда операция окажется бессмысленной. Низкое, довольно просторное – квадратов сорок – помещение, яростная схватка, в основном рукопашная: в комнате стрельба опасна для самих стрелков, к тому же у штурмующих на самом деле хорошие щиты. А вот пистолеты идут в ход, пули в них мягкие, не рикошетят.
– У нас обмундирование хуже было, – раздался рядом еле слышный, да и то лишь Лёшке, вздох Родионыча.
