Девушка что-то тихо сказала своему спутнику, и они оба, встав из-за столика, подошли к перилам, отделяющим туристическую палубу от прозрачных стен корпуса. Мимо проплывали искусно подсвеченные мраморные дворцы, видевшие за века своего существования и кровавые столкновения за власть, и ужасы эпидемий, и безумие знаменитых карнавалов. Девушка смотрела на них и на повисшую над городом яркую луну, полностью отрешившись от окружающего её шума, а парень смотрел на неё. И вспоминал.
Речь истцов, от которой ничего сверхнеобычного не ждали даже У Ван и Нейбауэр, хорошо знакомые с характером и неожиданными решениями Ивеалы – они предполагали, что кроме экспертных групп на ней будет ещё человек двести-триста, не больше, – потрясла всех. Несколько часов, три тысячи участников, миллионы присоединившихся к иску через сайт СГМ. Представители обвиняемой стороны, ещё вчера праздновавшие победу над «идеалистами и ретроградами», теперь молча смотрели, понимая, что это конец. Суд, который должен был вестись по устоявшимся тысячелетиями правилам юриспруденции, где факты рассматриваются в отрыве от реальности, превратился в общемировое волеизъявление, в народное собрание, в вече, требоующее не формальных отговорок, а реального ответа. Эмоции, театральщина – да. Но разве они, те, кто всеми силами стремился сохранить свою власть над миром, не использовали подобных методов влияния? Использовали, да ещё как! И теперь все их приёмы оказались обращены против них же. Некоторые понимали, что всё это всего лишь начало, что это не решающее сражение, а первое в долгой войне двух миров. Но сейчас все стоявшие на сцене ощущали свою мощь и право требовать ответа.
Лёшку дёрнули за рукав и негромкий голос Али Дюбуа шепнул: «Вам пора уходить, всем». Стоящие вокруг люди словно ненароком затёрли и так потерявшихся в толпе аналитиков и главных свидетелей, и они незаметно протолкались к выходу со сцены. В полутёмном прохладном коридоре (как, оказывается, было жарко на сцене) Али остановился, обернулся к столпившимся вокруг усталым и опустошённым после такого эмоционального подъёма людям:
– Спасибо вам. Простите, до этого момента я не мог нарушить правил и был вынужден держать максимальную дистанцию. Мишель, ты где? Иди сюда, хоть обниму! Молодец, на вашу группу свалилось больше всего – выдержали! Теперь так. Сейчас вы расходитесь по своим комнатам и отдыхаете до пяти вечера. Потом ужинаете и собираетесь в дорогу. Вас развезут отсюда по-тихому, пока тут идёт буча. Господин У Ван, вас уже ждут в клинике, и чтобы больше никаких отговорок! Вы сделали стократ больше, чем могли при своём здоровье. Сейчас в мире затишье перед бурей, всё серьёзное начнётся завтра. Люди пока осмысливают произошедшее, многие вообще ещё не знают ни о чём. Так что до родных вы доберётесь спокойно. Идите отдыхать.
В комнате Лёшку с Леной ждало письмо, настоящее, на бумаге, написанное от руки. Жан Ивеала старательно вывел несколько строк на русском языке:
Лёшка наклонился к Лене:
– Я отойду ненадолго?
– Иди. – Она, улыбнувшись, легко коснулась его запястья. – Я посмотрю на город.
Экскурсовод теперь говорил о Луне и о причинах суперлуния, прозрачная крыша усиливала яркость спутника, делая его чётким, а то и высвечивая увеличенную голограмму с оспинками кратеров и звёздочками, отмечавшими места посадки исследовательских аппаратов и Лунную станцию. Но рассказ экскурсовода заглушали хохот и пустая, пошлая болтовня компании мажоров. Лена обернулась от стены-окна и попросила их не шуметь; ей было жаль экскурсовода, старавшегося заинтересовать жующих и пьющих людей историей освоения космоса. Но замечание сработало совсем не так, как она хотела. На неё уже давно посматривал один из парней, и теперь, встав, вальяжной, немного пьяной походкой подошёл к Лене:
– А ты ничего, если такому красавчику приглянулась. Пошли к нам, у нас веселее.
Он потянул её за запястье, а когда она попыталась освободить руку, резко дёрнул Лену к себе:
– Чего ты? Цену набиваешь? Пойдём, у нас весело.
Остальные пассажиры отводили взгляды: со стороны казалось, что парень разговаривает со знакомой, а она кокетничает, обычное дело. Сами разберутся.
