Поскольку всех желающих, а ими были все офицеры гарнизона, «Блютгерихт» вместить не мог, билеты распределялись по списку, попасть в который было нелегко.
Гауптман Вернер фон Шлиден, снискавший славу отличного товарища и гостеприимного, не жалеющего на угощение денег офицера, попал в список приглашенных. Поскольку рождественский бал собирались почтить своим присутствием гауляйтер Эрих Кох, крейсляйтер Кёнигсберга Эрнст Вагнер, обер-бургомистр города доктор Гельмут Вилл и другие высокопоставленные лица, список лег на стол старшего офицера для особых поручений при Ганс-Иоганне Беме оберштурмбаннфюрера Вильгельма Хорста.
Пробежав список глазами и поставив маленькие птички возле трех или четырех фамилий, Хорст увидел фамилию Вернера фон Шлидена, и его рука с карандашом нависла над ней.
Вошел его помощник, унтерштурмфюрер СС Гельмут фон Дитрих.
– Послушайте, Гельмут, этот гауптман фон Шлиден, кажется, ваш приятель?
– Отличный офицер и настоящий ариец, оберштурмбаннфюрер, – ответил фон Дитрих.
– Нет, я не об этом, – сказал Хорст. – Я его тоже знаю. Мне хотелось сообщить вам, Гельмут, что вы сможете с ним выпить на рождественском балу в «Блютгерихте». Надеюсь, вы не забудете поднять тост и за здоровье своего шефа? Не правда ли?
– Разумеется, оберштурмбаннфюрер. Разрешите сообщить Вернеру эту новость?
– Конечно, конечно, мой Дитрих, сообщите гауптману, что он приглашен на рождественский бал в «Блютгерихт».
Монотонный шум моторов убаюкивал, и кое-кто из его ребят начал клевать носом.
Старший группы разведчиков-диверсантов, направленных командованием для проведения операции «Лотос», капитан Петражицкий переменил позу и стал протирать затекшую от неудобного положения правую ногу. Потом взглянул на часы. По его приблизительным расчетам самолет миновал Прибалтийские республики и идет сейчас где-нибудь над Балтийским морем, между Ботническим заливом справа и побережьем Восточной Пруссии слева.
Петражицкий посмотрел на противоположный борт самолета, за которым находилась Восточная Пруссия, и попытался представить ее аккуратно возделанные поля, с немецкой педантичностью проложенные дороги, остроконечные кирхи местечек, желтые дюны и рукастые сосны на берегах Балтийского моря и заливов Курише-Гаф и Фрише-Гаф в устьях Немана и Вислы. Все это он видел на многочисленных фотографиях, постоянное рассматривание которых входило в круг обязанностей сотрудников отделения, которое возглавлял подполковник Климов. Правда, до войны капитану пришлось проезжать по территории Восточной Пруссии, когда он возвращался из Берлина в Москву. Но из окна вагона многого не увидишь, особенно в том случае, если твой поезд идет по Восточной Пруссии ночью.
Капитан Петражицкий еще раз посмотрел на противоположный борт, за которым где-то далеко внизу была Восточная Пруссия, поднес к уху часы – не остановились ли, успокоившись, закрыл глаза, вспоминая интересные лекции, которые им читал подполковник Климов.
В 1187 году египетский султан Салах ад-Дин разгромил войска рыцарского Иерусалимского государства неподалеку от Тивериадского озера, а затем захватил Иерусалим.
И снова пошел клич по средневековой Европе: «Наказать язычников! Освободить гроб господень!»
Крупные феодалы и рыцари Англии, Франции и Германии собирались в Третий крестовый поход.
Спустя два года после победы Салах ад-Дина, в 1189 году, сын Фридриха Барбароссы присвоил некоему обществу, основанному еще в 1128 году богатыми иерусалимцами немецкого происхождения, которые называли себя братьями святой Марии Тевтонской, статус военного рыцарского ордена. Новый орден получил устав тамплиеров и особую форму одежды – белый плащ с черным крестом. Барбаросса-младший назвал орден Домом Святой Девы Иерусалимской, а папа Климент III утвердил в 1191 году его устав. Первым предводителем ордена, который вскоре стали называть просто Тевтонским, его гохмейстером, стал Генрих Вальдбот. Став военным учреждением, орден сохранил свои религиозные и благотворительные традиции, соблюдались и определенные правила монастырской обители. Членами ордена становились, как правило, аристократы из родовитых германских семей.
Тевтонский орден принимал участие в борьбе за сокровища Востока, но капиталов больших не нажил и роли особой в Палестине не сыграл, ибо сразу стал на сторону Фридриха Второго в его борьбе с папой. Поэтому братья ордена влачили жалкое существование на задворках палестинских рыцарских государств до тех пор, пока гохмейстер ордена Герман Зальца не переправился с рыцарями в Венецию.
