В голове у Фрэнка промелькнуло: невозможно поверить, что он сейчас здесь, с Анной, держит ее за талию; это настолько невероятно, что может улетучиться как призрачный сон.
– Еще затяжку? – вдруг спросил он.
Она покачала головой, потом прислонилась к его плечу, глядя на него большими сияющими глазами, будто чего-то ждала. Он невольно наклонился и поцеловал ее.
– Не следовало этого делать, Фрэнк, – пробормотала она, легко пожимая его руку.
Им владело все то же чувство отрешенности. Он ли сейчас здесь, с Анной, ощущает теплую нежность ее губ, мягкий жар ее тела, такого податливого под плотной одеждой? Он снова поцеловал ее, и она ответила на поцелуй.
– Знаешь, Фрэнк, – прошептала она, словно грезила, – мы на самом деле не отвечаем за это. Нас уже во многом обвинили, нас в это втянули. Ты понимаешь это не хуже меня.
Это был тонкий ход, и Фрэнк, во власти внезапного порыва, поддался провокации. Он пристально взглянул на Анну: да, именно это она и имела в виду. Он ничего плохого не совершил, абсолютно ничего. И все же с того момента, как Анна вошла в дом, их обоих неотвратимо, с какой-то роковой силой втянули во все это. И «все это» было делом рук Люси.
– Тебя, кажется, – запинаясь, произнес он, – не очень это волнует.
Его рассудок, казалось, был затуманен испарениями ночи, он едва понимал, что говорит.
– Ты удивишься, – прошептала она, медленно поворачиваясь к нему, – удивишься, когда дойдет до дела.
Ее влажные губы приблизились к его губам, в глазах с расширившимися зрачками замелькали беспокойные искорки.
Некоторых событий невозможно избежать. Избежать этого случая у Фрэнка не было охоты. По его жилам пробежал огонь желания, и он резко наклонился к Анне. Ее голова сразу откинулась назад, и, обхватив его руками, она легла на мягкий податливый песок.
– Почему тебе это раньше не приходило в голову? – прошептала она, задыхаясь, и, не противясь, закрыла глаза…
Тихо плескался невидимый прибой, потом в ночи похолодало, туман превратился в морось. Наконец она молча освободилась, чуть дрожа. Он сел, в угрюмом замешательстве глядя на море. Итак, это все-таки случилось. Он едва понимал, как это могло произойти, и теперь чувствовал себя глупо и неловко. Несколько минут они молчали.
– Что ж, – наконец пробормотала она, – нам, пожалуй, пора. – Когда они поднялись, она сжала его руку со словами: – А ты кавалер что надо, Фрэнк.
Он ничего не ответил, и они, увязая в песке, вернулись на променад. На этот раз она взяла его под руку.
– Пусть тебя это не беспокоит, – сказала она своим сочувственно-ироничным тоном. – Нет никого мудрее тебя. А я – я не из тех, кто вешается мужчине на шею. Завтра уеду.
Ее слова вызвали у него нечто вроде меланхоличной благодарности, и он был рад, что она уезжает.
– Когда… и на чем ты поедешь? – тихо, с запинкой, спросил он.
– Переправлюсь через залив на вашем «Орле». «Ратлин» отходит в четыре пополудни.
Фрэнк сразу почувствовал себя сконфуженным и подавленным, более беспомощным, чем обычно. Мысленно он досадовал на себя.
– Не очень-то это справедливо, – с тревогой в голосе пробурчал он. – Если хочешь, я провожу тебя.
– Что ж, ты очень любезен, Фрэнк, – довольным голосом произнесла она. – Проводи меня на ту сторону. И потом ты меня больше не увидишь.
Они шагали по променаду в сторону города. На полпути Анна вдруг остановилась.
– Дальше не ходи, – сказала она, словно прочитав его мысли. – Но завтра зайди за мной в «Крэйг».
Потом быстрым движением она коснулась губами его холодной щеки, развернулась и ушла.
Он постоял без движения – странная одинокая фигура в тумане, – потом тоже повернулся и пошел прочь. И опять он в отчаянии спрашивал себя, как такое могло случиться. Он не думал об этом и не желал этого. Если бы Люси не мучила его подозрениями, не третировала его, если бы не выгнала Анну, заставив его выскочить из дому в такой час, то этой встречи наверняка не произошло бы, просто не могло произойти.
Фрэнк брел, ссутулившись, чувствуя запоздалое отвращение к себе и размышляя о том, как, вернувшись домой, встретится с женой. Ясное дело, ему открыт лишь один путь. Он должен притвориться, что у него по-прежнему плохое настроение, изобразить праведный гнев, который уже утих, и немедленно отправиться в свободную комнату, где он иногда спал. Завтра он проводит Анну через залив до парохода. Затем сотрет из памяти всю эту злосчастную историю и начнет с чистого листа. Да, он это сделает. Однако на его лице появилось выражение насмешливой досады, стоило ему припомнить, как он с раздражением говорил: «Не хочу ее видеть в своем доме». А теперь… Невероятно, что из всего этого вышло.
Когда он свернул с променада и на пустынной улице гулко зазвучали его шаги, неожиданно из серой пелены, висящей над водой, донесся низкий, но при этом пронзительный гудок проходящего судна.
