- Тебя ведь пытали, пока я не пришел, да, Сеннин? - тихо спросил Марий. - Сказали, что не трогали еще, но я же вижу и чувствую это. И ты стоишь сейчас передо мной, пытаешься выглядеть героем, а сам жутко боишься вернуться в тот подвал. Потому что есть пределы для всего и любое терпение имеет границы.
- А ты можешь приказать не посылать меня туда? - ставшим вдруг хриплым, потерявшим уверенность и напор голосом, спросил Сеннин. - С какой стати? Зачем тебе это надо, Марий?
- Я могу все. И никогда не любил использовать пытки, хоть и понимаю, что без этого не обойтись иногда. Если для того, чтобы спасти несколько детей мне понадобится сломать пару ребер какому-нибудь подонку, и не будет времени на долгие разговоры - я их сломаю, можешь не сомневаться. Но у данного метода имеются недостатки. Кто может помешать тебе, чтобы, хоть на несколько минут, прекратить эту боль, оговорить невинного человека? А потом - еще одного или двух? И уже не остановимся, ни я, ни ты - стоит только начать. Но ты же не хотел убивать детей, да Сеннин? Ты не замарал свои руки бессмысленными и отвратительными убийствами случайных людей - и я благодарен тебе и, поверь мне, очень ценю это. Ты решил уничтожить именно меня, знал, как это нелегко, и все же рискнул. Проиграл. В том числе и потому что сообщники обманули тебя. Совершенно никудышными оказались. В них ничего нет, они - пустышки. А ты - действительно, сильный и мужественный человек. Враг нашей страны и мерзавец, конечно. Но из тех, кого все же можно и следует уважать. И даже сейчас ты не назвал пока ни одного имени. Но они тебя уже предали. И забудут через неделю, ни разу не вспомнят. Почему ты, все-таки, решил молчать? Жалеешь этих подонков? Думаешь, что они оценят твою жертву? Надеешься, что они попытаются довести ваше дело до конца?
Сеннин сжал кулаки так, что побелели костяшки и вздулись вены.
- Не надеюсь, - прорычал он, и, схватив стоявший перед ним стул, с силой швырнул его в стену.
Дверь за его спиной бесшумно открылась, но Марий, не сводя глаз с лица Сеннина, недовольно взмахнул рукой, и начальник охраны аккуратно закрыл ее.
- Да прав ты, конечно же, прав, Марий! Думаешь, я не знаю? И не понимаю ничего? Считай меня кем хочешь, но за дурака не принимай.
- Я и не принимаю, Сеннин. Поэтому и разговариваю с тобой.
- Эти ничтожные твари сейчас сидят по углам и радуются, что все для них так хорошо и удачно кончилось, - уже спокойнее сказал Сеннин. - И, знаешь что, вот они-то, как раз, и могут пойти по легкому пути…
- Знаю, - ответил Марий. - Жалкие и никчемные трусы, которые прикрылись тобой. Такие всегда остаются в живых, вместо себя они толкают в могилу других, а сами тихо и спокойно умирают через много лет - от старости, в своей теплой и мягкой постели. Тебя сожрут черви, а они будут спать с женщинами, сытно есть
и сладко пить. Чтобы досадить мне и моим друзьям, погубят сотни беззащитных невинных людей, и, разумеется, найдут для себя оправдание. Я всегда презирал таких, уничтожал везде, где только мог, старался избавить наш Мир от этих паразитов. А что же ты? Не согласен со мной? Оставишь их жить и плодиться? Считаешь, что их слишком мало на этой земле? Да, Сеннин?
- Ну, вот, откуда ты такой взялся, Марий? - с тоской посмотрел на него Сеннин. - Психолог, блин. Великодушие он проявляет, интеллектом давит. Сказал бы мне нормально, по человечески: выбирай, мол, умрешь сейчас, без мучений, или целый месяц каждый день будешь палачам сапоги лизать и о смерти молить. Я бы это понял и принял, как должное. Но ты ведь у нас весь из себя правильный, аж тошнит уже. Если бы не здешний орденский комтур
с его адекватными и вполне себе кровавыми методами, убили бы мы тебя на этот раз. Ты хоть понимаешь это?
- Меня? - засмеялся Марий. - Там у вас голову никому не напекло?
- Ну, постарались бы, по-крайней мере, - хмуро сказал Сеннин.
- Все это очень интересно и познавательно, Сеннин. Но не по теме. Ничего у вас не получилось, и получиться не могло. И не первые вы, и не последние, к сожалению. Имена называть будешь?
- Буду, - с ненавистью глядя на него, сказал Сеннин. - Только одно условие: пусть этих, сбежавших в кусты, трусов комтур допрашивает и судит. И ты пообещаешь мне сейчас, что не станешь лезть в его дела. Сегодня же уедешь, и не будешь мешать. Согласен?
ВЕЛИКИЙ МАГИСТР. ОЖИДАНИЕ
