Недовольно покачав головой, Марий перебрал несколько вариантов ответа и, выбрав наиболее подходящий, сказал:
- Ты бы хоть сыну сейчас нервы не накручивала.
Эйллин опустила голову и прикусила язык.
- Ему обязательно надо идти с нами? - спросила она.
- Обязательно, - быстро ответил Риневнин.
- Да, - подтвердил Марий. - Нельзя оставлять его одного. К тому же, это будет лишним раздражителем для Скэнжина. Да, Эйллин, тебе надо будет очень постараться спровоцировать его, подтолкнуть к скоропалительным и необдуманным действиям. Иначе он может вдруг сообразить, что к чему и сдаться. А потом - стандартная и уже опротивевшая мне схема: на запах шальных денег прибегает куча продажных адвокатов, поднимают шум наемные писаки, дураки всему этому верят. И через полгода любой мошенник и жулик уже не преступник, а невинная жертва и борец с режимом. Лишняя морока, в общем. Ни к чему все это. Так что, ты уж постарайся.
- Чтобы как следует наорать на него, мне достаточно вспомнить, что он хотел отнять у меня Риневнина, - решительно сказала Эйллин.
- Вот это мне уже нравится, - улыбнулся ей Марий. - Только, ради бога, Эйллин, без истерики. О твоем выступлении в ратуше, быть может, еще и пьесу напишут. Пусть это будет высокая трагедия, а не балаганный фарс. В общем, без вырывания волос и битья посуды, пожалуйста.
- Я, конечно, понимаю, что десять лет провела в глуши и, наверное, кажусь тебе провинциальной дурочкой, - слегка покраснела она. - Но не до такой же степени!
“Обиделась, - с удивлением подумал Марий. - Ладно, ничего, желание доказать, что я не прав, поможет ей достойно держаться
в ратуше. Я извинюсь, но по-другому”.
- Ты невероятно красива сейчас, - сказал он, осторожно дотрагиваясь до ее пальцев. - Это такая большая честь для меня: сегодня, пусть даже недолго, находиться рядом с тобой.
Эйллин благодарно улыбнулась и стала еще красивее.
Через два часа они вошли в большой зал городской ратуши. Стоявшие около дверей охранники Мария пропустили очень неохотно, зато внутри на него никто не обратил внимания. Зал был заполнен высшими сановниками государства, и все взгляды были направлены на Эйллин и Риневнина. Марий быстро осмотрел собравшихся.
“Все повторяется, - подумал он, - остановив взор на парадно одетом неприятном старике, сидевшем на высоком кресле. - Десять лет назад, вот так же, мы с Талин вошли в резиденцию губернатора Ленаара. Но там уже не было никого, кто мог сопротивляться нам. Здесь, впрочем, тоже. Этот, что ли, у них Скэнжин? Судя по тому, как он смотрит на Риневнина, точно он. Недоволен. Не понимает, почему Эйллин привела его. Что у него с аурой? Все ясно. Типичный интриган. Серый кардинал, вышедший из тени лишь по воле случая. Хитрый, но не умный, трусливый и потому жестокий. Подозревает всех, не удивлюсь, если по ночам лично присутствует на допросах, не брезгует наблюдать за пытками.
А вокруг? Ну, конечно, откуда тут взяться смелым и независимым? Они в тюрьмах и на плахе. Остались подхалимы, которые, не задумываясь, предадут и продадут его победителю. Но несколько человек настолько замарались и скомпрометировали себя, что уже ни на что не надеются и будут сражаться, как крысы, загнанные
в угол. Ну, Эйллин, пора начинать. Возьми Риневнина за руку, вот так. Выходи вперед, моя милая девочка”.
Он осторожно подтолкнул ее.
- Не бойся ни за себя, ни за него. Сделай все, о чем мы говорили с тобой. Разозли его, заставь выйти из себя. Говори и приказывай так, будто уже имеешь право. Ты слышишь меня, Эйллин? Возьми себя в руки. Пожалуйста, я прошу тебя.
- Я - Эйллин, дочь Карниина, последняя из своего рода и единственная наследница престола Мира и королевства Беренор, - громко сказала она. - В зале есть те, кто узнал меня и может подтвердить мое происхождение и права на престол?
Скэнжин довольно заулыбался, а из зала уже поспешно выходили люди, которые по очереди под присягой подтверждали личность Эйллин и подписывали заранее подготовленные документы.
- Личность госпожи Эйллин и ее права на трон королевства Беренор подтверждены и документально засвидетельствованы, - под аплодисменты собравшихся, громко объявил мэр города.
- Я заявляю о вступлении на престол, и немедленном начале осуществления мной властных функций на основании положений Великой хартии, что была подписана представителями всех сословий двести пятнадцать лет назад, а также законами, утвержденными королями и парламентом Беренора в соответствии с со всеми необходимыми процедурными требованиями, - сказала Эйллин. - Я отменяю все законы и постановления, принятые после исчезновения и смерти великой королевы Талин. Присутствующего здесь Скэнжина я объявляю государственным преступником и обвиняю его в узурпации власти и многих преступлениях, связанных с злоупотреблением властью, и смещаю с должности правителя Беренора.
Эйллин на мгновение умолкла, переводя дыхание, и стало слышно, как где-то под потолком гудит бьющаяся в окно муха.
- Наследником государственной королевской власти я объявляю своего сына, Риневнина, который…
- Довольно! - взревел Скэнжин. - Несчастная женщина сошла
