- Мист очень несчастна, - покачал головой Кэллоин. - И на этот раз ты не права, Госпожа. Она не холодная и не равнодушная. Да, Мист была рождена, чтобы решать судьбы людей, участвуя
в битвах. В этом было ее предназначение, таков был смысл ее жизни. Но вот уже две тысячи лет она умирает сама, бесконечно принося себя в жертву - даже не богам, а людям. И теперь у нее появился шанс. Она влюблена, и, может быть, все-таки сумеет перешагнуть через прошлое.
- Как же трудно стало с тобой спорить, мой Ученик, - с удивлением глядя на него, сказала Кали. - Знаешь, мне, наверное, теперь будет скучно без тебя. Поэтому я очень надеюсь, все же, что ты усвоил последний урок и не уйдешь с горы Нами. Да уж, кто еще вчера мог предполагать, что у Этан в Нарланде могут возникнуть такие проблемы.
- Алев и Мист - очень симпатичная пара, - вздохнул Кэллоин. - Они ведь заслужили свое счастье. Может быть, ты попытаешься договориться с ними?
- А вот это мы еще посмотрим, - хищно улыбнулась Кали. - Этан будет хозяйкой этого Мира, знай это, Кэллоин. И никто, кроме нее самой, не сможет помешать ей в этом.
МАРИЙ В БЕРЕНОРЕ. ЭЙЛЛИН И РИНЕВНИН
Беренор показался Марию каким-то совсем уж средневековым
и патриархальным городом. Если судить по картинам старых мастеров, Верлэрис был таким лет триста назад. Типичные жилые здания Беренора были построены из тесаного серого камня и своей неуклюжей массивностью были похожи на небольшие крепости
с бойницами маленьких окон. Узкие кривые улочки на окраинах напоминали лабиринт, и лишь ближе к центру обретали осмысленное направление. Когда-то в крупных городах Сааранда в непроходимой чаще таких же маленьких и бестолковых улиц были прорублены широкие “просеки”, и это теперь служило предметом
постоянных сетований любителей старины, которые, впрочем, парадоксальным образом предпочитали жить в современных и благоустроенных центрах Верлэриса, Шайенна, Аноры или Гиниаза. Но Марий готов был признать, что в этом каменном муравейнике было и какое-то очарование. В Сааранде такой город, безусловно, привлек бы к себе внимание, стал туристической достопримечательностью и, наверное, жил, припеваючи, развлекая и обслуживая приезжающих поглазеть на старые башни и здания гостей. Побродив по центру Беренора и немного устав от шума и толкотни, Марий вошел в маленький зал первой попавшейся корчмы, огляделся и покачал головой.
“Всегда у них, что ли, так много людей в это время бывает?”
Ждать не хотелось, и он собрался было уйти, но внезапно возникший официант взял его за руку и потащил к небольшому столику в углу, за которым сидели красивая молодая женщина
и мальчик, которому, по предположению Мария, было около восьми лет. Отодвинув стул, он сделал приглашающий жест и указал на пожелтевший пергаментный лист с меню. Чувствуя себя неловко, Марий извинился перед соседями и все же сел рядом. И тут же почувствовал неладное. Аура несчастья витала над этим столом,
и глаза смотревшей прямо перед собой незнакомки немного припухли от недавних слез. Что-то говоривший ей мальчик повернулся к Марию и внимательно, даже требовательно посмотрел на него.
“Ну и везет же мне, - подумал вчерашний правитель Сааранда, - Два часа в Береноре, даже пообедать не успел, но уже, похоже, во что-то вляпался”.
Но молчать, глядя в свою тарелку, показалось совсем уж невежливым.
- У Вас что-то случилось? - спросил он, откладывая вилку
и нож. - Я могу чем-то помочь?
“Сейчас, наверное, окажется, что дело в деньгах. Но что ж, сам напросился. Дам им немного, чтобы совесть не мучила”.
Женщина подняла на него большие синие глаза, и Марий вздрогнул, словно от удара хлыстом. Где и когда он видел похожие?
- Спасибо, - сказала женщина. - Не обращайте на нас внимания. Вы все равно не сможете помочь нам.
И почему-то тоска острым ножом ударила прямо в сердце. Ну, кем же, каким отщепенцем надо быть, чтобы всегда и везде оказываться ненужным и лишним? Дома старался, как мог, но из Сааранда
и родного Мира его выжили, заставили уйти. И в Беренор, видимо, не стоило приходить. Умирать надо не в чужих краях, а на родине. Проклят он, что ли после смерти Талин?
- У Вас есть пять минут, чтобы начать рассказывать, - сказал он, и снова взял вилку. - Если это будет в моих силах, я постараюсь что-нибудь сделать для Вас. Если не желаете моей помощи - извините.
- Нас из дома выгоняют, - тихо сказал мальчик. - Чтобы маму заставить замуж выйти.
- Ну, зачем ты, Риневнин, - недовольно посмотрев на него, сказала женщина. - Как и чем тут посторонний человек помочь сможет?
“Да, это, конечно, превосходит все ожидания”, - не смог удержаться от ироничной улыбки Марий, но тут же прогнал ее со своих губ.
“А чего ты ждал? - сказал он сам себе. - Надеялся парой медяков отделаться?”
Он снова отложил вилку и отодвинул от себя тарелку.
- Ладно. Я же обещал Вам свою помощь, рассказывайте.
Женщина молчала.
- Мне неудобно разговаривать на эту тему с Вашим сыном.
И я, действительно, хочу, я попробую помочь. Но надо знать, в чем дело и понять как.
Незнакомка пристально и недоверчиво посмотрела на него,
и решилась.
