– Она думает, что от её имени отправили письмо к герцогу Бекингему.
– От имени королевы?
– Да, чтобы призвать его в Париж и здесь завлечь в западню.
– Чёрт возьми! Но при чём же тут, сударь мой, ваша жена?
– Её преданность королеве известна, и её хотят удалить от её госпожи или же запугать, чтобы выведать тайны её величества, или же подкупить её, чтобы она шпионила за королевой.
– Это возможно, – сказал д’Артаньян. – А знаете ли вы человека, который её похитил?
– Я сказал вам, что, кажется, знаю его.
– Имя его?
– Не знаю. Знаю только, что это клеврет кардинала, его тень.
– Но видели вы его?
– Да, жена мне его однажды показала.
– Нельзя ли его узнать по каким-нибудь приметам?
– О, конечно! Это господин важного вида, черноволосый, смуглый, с проницательными глазами, белыми зубами и шрамом на виске.
– Со шрамом на виске! – вскричал д’Артаньян. – И белые зубы, проницательный взгляд, смуглый, черноволосый и важного вида! Да это мой мёнский незнакомец!
– Ваш, говорите вы?
– Да, да, но это к делу не относится; впрочем, нет, ошибаюсь, это упрощает дело. И если ваш человек и мой – одно и то же лицо, то я разом отомщу за нас обоих! Но где можно найти этого человека?
– Не знаю.
– Вы не имеете никаких сведений о том, где он живёт?
– Никаких. Один раз, когда я провожал жену мою в Лувр, он выходил оттуда, и она мне его показала.
– Чёрт возьми! – пробормотал д’Артаньян. – Всё это очень неопределённо. От кого узнали вы о том, что жену вашу похитили?
– От господина де Ла Порта.
– Сообщил ли он вам какие-нибудь подробности?
– Он сам не имел никаких.
– И больше вы ни от кого ничего не узнали?
– Нет, узнал…
– Что же?
– Не знаю, не будет ли это слишком неосторожно…
– Опять вы за своё! Но, замечу вам, теперь уже поздно отступать.
– Да я не отступаю, чёрт возьми! – вскричал гость, желая своей резкостью придать себе храбрости. – Впрочем, клянусь честью Бонасье…
– Это вас зовут Бонасье? – перебил его д’Артаньян.
– Да, это моё имя.
– Вы сказали: клянусь честью Бонасье! Простите, что прерываю вас, но это имя кажется мне знакомым.
– Очень возможно, сударь: я – ваш хозяин.
– А, – сказал д’Артаньян, привстав и кланяясь. – Вы – мой хозяин?
– Да, сударь, да. А так как в течение трёх месяцев, что вы у меня живёте, вы, вероятно, были заняты столь важными делами, что забыли заплатить мне за квартиру, и я не беспокоил вас ни разу, то я надеялся, что, отдавая должное моей деликатности…
– Помилуйте, любезный господин Бонасье, – продолжал д’Артаньян, – поверьте, что я исполнен признательности за такое отношение и, как я сказал, если могу вам быть в чём-либо полезен…
– Верю вам, сударь, верю и, как я уже сказал, клянусь честью Бонасье, я полагаюсь на вас.
– Так закончите наконец то, что вы начали говорить.
Гость вынул из кармана лист бумаги и отдал его д’Артаньяну.
– Письмо! – вскричал молодой человек.
– Полученное мной сегодня утром.
Д’Артаньян раскрыл его и, так как день клонился к вечеру, подошёл к окну. Бонасье последовал за ним.
«Не ищите вашей жены, – читал д’Артаньян, – она вам будет возвращена, когда не будет более нужна. Если вы сделаете хотя бы малейшую попытку отыскать её, вы погибли».
– Это серьёзное предупреждение, – продолжал д’Артаньян. – И всё же это только угроза.
– Да, но эта угроза возымела действие! Я – человек не военный и боюсь Бастилии.
– Гм! Да и я люблю Бастилию не больше вашего. Если бы дело ограничивалось ударом шпаги, тогда я к вашим услугам!
– Однако же, сударь, я на вас рассчитывал.
– Вот как?
– Видя вас всегда окружённым великолепными мушкетёрами и признав их за мушкетёров господина де Тревиля и, следовательно, за врагов кардинала, я полагал, что вы и ваши друзья, желая защитить нашу бедную королеву, будете рады сыграть в то же время шутку с его высокопреосвященством.
– Разумеется, будем рады…
– Кроме того, я думал, что, поскольку вы должны мне за три месяца, о чём я вам ни разу не напоминал…
– Да, да, вы уже упоминали об этом обстоятельстве, и я нахожу его весьма убедительным.
– К тому же всё то время, пока вы окажете мне честь жить в моём доме, я не стану беспокоить вас насчёт платы…
– Отлично, друг мой!
– И наконец, собираясь предложить вам, в случае надобности, пистолей пятьдесят, если вы вдруг сейчас находитесь в стеснённых обстоятельствах…
– Прекрасно! Так вы, значит, богаты, любезный господин Бонасье?
– Не беден, сударь, вот и всё. Торговля галантереей приносит тысячи две-три экю годового дохода, к тому же я не без выгоды для себя вложил некоторую сумму в последнее путешествие знаменитого мореплавателя Жана Моке, так что… вы понимаете… Что это?.. – вдруг вскричал Бонасье.
– Что? – спросил д’Артаньян.
– Что я вижу?
– Где?
– На улице, против ваших окон, у той двери! Человек в плаще!
– Это он! – вскричали разом д’Артаньян и Бонасье, узнав своего общего врага.
– А, на этот раз, – воскликнул д’Артаньян, хватая свою шпагу, – на этот раз он не уйдёт от меня!
И он бросился вон из комнаты. На лестнице он столнулся с Атосом и Портосом, шедшими к нему. Они дали ему дорогу, и д’Артаньян пролетел между ними как стрела.
