– Берегитесь, д’Артаньян, берегитесь, – сказал Арамис, – вы, по-моему, слишком горячитесь насчёт госпожи Бонасье. Женщина создана на нашу гибель, и от неё происходят все наши несчастья.
При этом изречении Арамиса Атос нахмурил брови и закусил губу.
– Я беспокоюсь не о мадам Бонасье, – вскричал д’Артаньян, – но о королеве, которую король покинул, кардинал преследует и которая видит, как падают, одна за другою, головы всех её друзей!
– А зачем она любит тех, кого мы больше всего ненавидим, – испанцев и англичан?
– Испания – её отечество, – отвечал д’Артаньян, – и вполне естественно, что она любит испанцев, детей своей родины. Что же касается второго вашего упрека, то, насколько я слышал, она любит не англичан, а англичанина.
– Право, следует признать, – добавил Атос, – что этот англичанин заслуживает любви. Я никогда не видел внешности благороднее.
– Не говоря уже о том, – вступил Портос, – что он одевается, как никто. Я был в Лувре в тот день, как он рассыпал жемчуг, и, признаться, сам поднял две жемчужины, которые продал по десять пистолей за каждую. А ты, Арамис, знаешь его?
– Столько же, сколько и вы, господа. Я был в числе тех, кто задержал его в Амьенском саду, куда повёл меня господин де Пютанж, конюший королевы. Я был в то время в семинарии, и та история показалась мне оскорбительной для нашего короля.
– Это не помешало бы мне, – сказал д’Артаньян, – если бы я только знал, где сейчас герцог Бекингем, взять его за руку и привести к королеве, хотя бы только для того, чтобы взбесить господина кардинала, потому что настоящий, единственный, вечный враг наш, господа, это кардинал, и если можно найти возможность сыграть с ним какую-нибудь жестокую шутку, признаюсь, я рискну головою.
– И ваш хозяин говорил, д’Артаньян, – сказал Атос, – что королева полагает, будто Бекингема вызвали сюда подложным письмом?
– Она опасается этого.
– Погодите, – задумчиво произнёс Арамис.
– В чём дело? – спросил Портос.
– Продолжайте, я стараюсь припомнить некоторые обстоятельства.
– И теперь я убеждён, – сказал д’Артаньян, – что похищение этой женщины связано с событиями, о которых мы говорим, а может быть, и с присутствием в Париже герцога Бекингема.
– Этот гасконец изобилует идеями, – восхищённо произнёс Портос.
– Я люблю его слушать, – сказал Атос, – его произношение меня забавляет.
– Господа, – вмешался Арамис, – послушайте, что я вам скажу.
– Послушаем Арамиса, – сказали друзья.
– Вчера я был у некоего учёного доктора, с которым иногда советуюсь по богословским вопросам…
Атос улыбнулся.
– Он живёт в отдалённом квартале, – продолжал Арамис, – его вкусы и занятия того требуют. И вот, в ту минуту, когда я от него выходил…
Тут Арамис замолк.
– Ну, что ж? – спросили слушатели. – В ту минуту, когда вы от него выходили…
Арамис, казалось, сделал усилие, как человек, который, начав лгать складно, вдруг останавливается перед непредвиденным препятствием. Но глаза его товарищей были устремлены на него, все ждали продолжения рассказа, и отступать было поздно.
– У этого доктора есть племянница, – продолжил Арамис.
– А, у него есть племянница! – воскликнул Портос.
– Дама весьма почтенная, – уточнил Арамис.
Приятели рассмеялись.
– Если вы будете смеяться или сомневаться, – сказал Арамис, – то не узнаете ничего.
– Мы верим, как магометане, и немы, как катафалки, – сказал Атос.
– Я продолжаю, – сказал Арамис. – Эта племянница иногда навещает дядю. Вчера она случайно оказалась там в то же время, что и я, и мне пришлось проводить её до кареты.
– А, так у племянницы доктора есть карета? – прервал Портос, одним из недостатков которого была крайняя невоздержанность на язык. – Славное знакомство, мой друг.
– Портос, – возразил Арамис, – я уже замечал вам неоднократно, что вы весьма нескромны и это вредит вам у дам.
– Господа, господа! – вскричал д’Артаньян, который догадывался о сути дела. – Вопрос серьёзный, постараемся не шутить, если возможно. Продолжайте, Арамис, продолжайте!
– Вдруг человек, высокий, смуглый, с манерами дворянина, именно вроде вашего, д’Артаньян…
– Тот самый, может быть, – сказал д’Артаньян.
– Это возможно, – продолжал Арамис, – подошёл ко мне в сопровождении пяти или шести человек, следовавших за ним в десяти шагах, и самым вежливым образом произнёс: «Господин герцог», а затем обратился к даме: «И вы, сударыня»…
– К племяннице доктора?
– Уймитесь, Портос, – сказал Атос, – вы несносны!
– «Благоволите сесть в эту карету, и, пожалуйста, без малейшего сопротивления, без малейшего шума», – сказал он мне и даме, которую я вёл под руку.
– Он принял вас за Бекингема! – вскричал д’Артаньян.
– Полагаю, что так, – отвечал Арамис.
– Но эта дама? – спросил Портос.
– Он принял её за королеву! – воскликнул д’Артаньян.
– Именно так, – отвечал Арамис.
– Чёртов гасконец! – вскричал Атос. – Ничто от него не укроется!
– В самом деле, – сказал Портос, – Арамис одного роста с прекрасным герцогом и чем-то его напоминает. Однако мне кажется, что мушкетёрский мундир…
– На мне был просторный плащ, – сказал Арамис.
