| The mendicant continued to rip his garments; and drew from amid his rags a hundred and fifty Spanish double pistoles, which he laid down on the table; then he opened the door, bowed, and went out before the young man, stupefied by his letter, had ventured to address a word to him. | Между тем нищий продолжал подпарывать свой камзол; он медленно вынул из своих грязных лохмотьев сто пятьдесят двойных испанских пистолей, выложил их на стол, открыл дверь, поклонился и исчез, прежде чем пораженный Арамис успел обратиться к нему хоть с одним словом. |
| Aramis then reperused the letter, and perceived a postscript: | Тогда молодой человек перечел письмо и заметил, что в нем была приписка: |
| PS. | "P. S. |
| You may behave politely to the bearer, who is a count and a grandee of Spain! | Окажите достойный прием подателю письма - это граф и испанский гранд". |
| "Golden dreams!" cried Aramis. | - О золотые мечты! - вскричал Арамис. |
| "Oh, beautiful life! | - Да, жизнь прекрасна! |
| Yes, we are young; yes, we shall yet have happy days! | Да, мы молоды! Да, для нас еще настанут счастливые дни! |
| My love, my blood, my life! all, all, all, are thine, my adored mistress!" | Тебе, тебе одной - моя любовь, моя кровь, моя жизнь, все, все тебе, моя прекрасная возлюбленная! |
| And he kissed the letter with passion, without even vouchsafing a look at the gold which sparkled on the table. | И он страстно целовал письмо, даже не глядя на золото, блестевшее на столе. |
| Bazin scratched at the door, and as Aramis had no longer any reason to exclude him, he bade him come in. | Базен робко постучал; у Арамиса больше не было причин держать его за дверью, и он позволил ему войти. |
| Bazin was stupefied at the sight of the gold, and forgot that he came to announce d'Artagnan, who, curious to know who the mendicant could be, came to Aramis on leaving Athos. | При виде золота Базен остолбенел от изумления и совсем забыл, что пришел доложить о приходе д'Артаньяна, который по дороге от Атоса зашел к Арамису, любопытствуя узнать, что представлял собой этот нищий. |
| Now, as d'Artagnan used no ceremony with Aramis, seeing that Bazin forgot to announce him, he announced himself. | Однако, видя, что Базен забыл доложить о нем, и не слишком церемонясь с Арамисом, д'Артаньян доложил о себе сам. |
| "The devil! my dear Aramis," said d'Artagnan, "if these are the prunes that are sent to you from Tours, I beg you will make my compliments to the gardener who gathers them." | - Ого! Черт возьми! - сказал д'Артаньян. - Если эти сливы присланы вам из Тура, милый Арамис, то прошу вас, передайте мое восхищение садовнику, который вырастил их. |
| "You are mistaken, friend d'Artagnan," said Aramis, always on his guard; "this is from my publisher, who has just sent me the price of that poem in one-syllable verse which I began yonder." | - Вы ошибаетесь, друг мой, - возразил Арамис, как всегда скрытный, - это мой издатель прислал мне гонорар за ту поэму, написанную односложными стихами, которую я начал еще во время нашего путешествия. |
| "Ah, indeed," said d'Artagnan. | - Ах, вот что! - сказал д'Артаньян. |
| "Well, your publisher is very generous, my dear Aramis, that's all I can say." | - Что ж, ваш издатель очень щедр, милый Арамис. Это все, что я могу вам сказать. |
| "How, monsieur?" cried Bazin, "a poem sell so dear as that! | - Как, сударь, - вскричал Базен, - неужели за поэмы платят столько денег? |
