— Прошу, не шевелись, — взвыл я, торопливо промакивая раны. — Признаюсь честно, я не хочу, чтобы…
— Не бойся, для тебя это не заразно. Для роста ему нужна особая почва.
— Лу же подошел.
— Лу — это совсем другое дело. Змеи как мост, перекинутый между дневным и ночным миром. А ты не змей и даже не колдун.
— Может, и так. Зато иногда мне снятся странные сны, — обиженно буркнул я.
— Ты как будто завидуешь этому? Не стоит; эта сила не приносит радости, — глухо отвечал Железный господин. Пристыженный, я прикусил язык и продолжил выдирать кристаллы уже в тишине. Где-то через час работы наружу вышел последний осколок — плоский, похожий на чешуйку зеркального карпа. Я пронес масляную лампу вдоль позвоночника лха — ни блеска, ни всполоха; он был чист.
Убедившись в этом, я сшил края раны и наложил сверху повязки, пропитанные заживляющей смесью из запасов Сиа. Когда с этим было покончено, пришлось помочь богу подняться и дойти до кровати; хоть Ун-Нефер и не жаловался, ему явно стало хуже. Он повалился на простыни, дрожа всем телом.
— А что делать с этим? — спросил я, указывая на груду блестящих осколков.
— Оставь, — едва слышно шепнул он, а потом замолчал и не отзывался уже больше ни на что, будто уснул. Тихо ступая, я вышел от него и побежал в спальню, где немедленно вымылся под такой горячей водой, что с кожи вся шерсть чуть не слезла. Нож, которым я вскрыл нарыв, и щипцы, которыми касался кристаллов, я выбросил, а одежду, забрызганную кровью Железного господина, — сжег.
***
Когда я вернулся в Бьяру, меня ждал очень странный прием. Стоило разыскать помощников у Стены, как Макара набросилась на меня чуть ли не с кулаками.
— Где ты пропадал целый месяц, дре тебя дери? — завопила она, швыряя оземь сумку с чем-то тяжелым — и, судя по печальному звону, бьющимся.
— Я просто задержался в… эээ… дома, — пролепетал я, пятясь назад и думая, чем лучше прикрыться — доской, брошенной посреди дороги рабочими, или Саленом, буравившим меня тяжким взглядом.
— Неужели нельзя было хоть весточку передать? Мы думали, тебя давно убили, а кости разбросали по всей Олмо Лунгринг!
— Нуу… — протянул я, твердо решив использовать в качестве щита Салена. — Но у вас вроде и без меня дела шли неплохо?
— Причем тут дела?! — возмутилась Макара. — Мы волновались за тебя! Друзья мы тебе или нет?
— Ох, да оставь его, — проворчал Сален, придерживая девушку за плечи. — Никакие мы ему не друзья; так, челядь, до которой он время от времени снисходит.
На секунду я замер как громом пораженный. Эти слова были обидны, но в некотором роде правдивы. Я никогда не думал о своих помощниках как о друзьях; да и вообще, пожалуй, ни о ком внизу. Казалось, если я пропаду, назавтра обо мне никто не вспомнит… Что за наваждение такое? Что за тень легла между мною и миром?..
По счастью, мимо прошла Рыба с ворохом мокрых тряпок в бадье и с невозмутимым видом кивнула мне. Я тут же бросился следом якобы с расспросами о том и сем, а на деле радуясь тому, что хоть кому-то здесь на меня плевать.
***
Пускай я выкорчевал весь плотоядный хрусталь из спины Ун-Нефера, но охота в горах не прошла для него бесследно. Болезнь обрушилась с новой силой. И хотя теперь я куда больше знал о ее природе, все равно мало что мог сделать: только отереть лоб несчастного, укрыть одеялом или подать желтые пилюли. Сиа, кажется, ревновал к тому, что мне, а не ему, удалось навязаться лха в помощники. Бедный лекарь! Он и представить себе не мог, какой ужасной участи избежал. Не один седой волос я выдернул из гривы после ночей, проведенных у постели Железного господина.
Уже началось короткое лето, и солнце только на два-три часа уходило с неба. Мир, прогретый его лучами, казался плотным и тяжелым, будто налившееся соком яблоко; но все было иначе по ночам, когда в окна дворца заглядывала белая луна. Недель через пять после той злополучной охоты, когда совсем стемнело, я вошел в покои Железного господина с книгой под мышкой — надеясь хоть почитать, раз уж поспать не удастся — и увидел его за столом. Перед лха, укрепленное на трехногой подставке, стояло серебряное зеркало; рядом тлел огонек светильника. Он обернулся, и я увидел черную полосу крови, стекающую изо рта по подбородку, прямо на светлый хлопок рубашки. Увидев меня, Ун-Нефер поспешно прижал к лицу какую-то тряпку.
— Жаль, что ты застал меня в таком виде, — пробормотал он, отшвыривая на стол что-то маленькое, блестящее… осколок зуба. — Мне показалось, на нем вырос камень. Они снова начали расти, уже без помощи Лу. Как мало времени осталось! Как мало…
