— Мешать в чем? О, не отвечай! Ты знала о чудовище с самого начала — ты привела к нему ремет столетия назад! Ты знала, что Лу пробудился, и заманила брата на охоту, понимая, что одержимого зверя он сможет одолеть, только использовав запретное колдовство! А теперь, когда Ун-Нефер расплачивается за это, ты даешь ему лекарства, лишающие воли и разума… — я говорил, и каждое слово будто бы вырывало немного жизни из груди; когда я произнес последнее обвинение, мой язык стал холодным, как у покойника. — Ты заодно с чудовищем. Вот в чем ошибся Зово — это тебя он должен был убить!
— Верно, — подтвердила Селкет. — Должен был. Как и ругпо. Как и мой брат. И все же я еще здесь.
— Но зачем?.. Зачем ты помогаешь этой твари?! — взвыл я. — Что она могла тебе посулить? У тебя уже есть власть, бессмертие, сила! Тебе построят лакханги и принесут любые дары, какие пожелаешь! И все это ты готова променять — на что?!
— О, Нуму. Ваше маленькое царство, с его почестями, тронами и слугами; и надменный Старый Дом; и Новый Дом с городами-горами и железными лунами; и Ульи Семем с их машинами; и вся вселенная за этим небом — все это мне не нужно.
— Чего же ты хочешь?
— Стать богом, — отвечала она.
— Вы и так уже боги!
— Не самозваным богом — настоящим, — Селкет окинула меня долгим взглядом, будто изучала содержимое заполненной доверху шкатулки. — Но ты ведь и так все понимаешь, мое маленькое зеркало. Когда мы бились со змеем, ты слышал его голос? Когда проводил ночи у постели моего брата, видел отблески света? Того, что не принадлежит этому миру; того, из которого все миры, все боги, все существа выходят, как искры из пламени, как паутина из паука. Вот чего я хочу… Но его сложно поймать; я долгие годы училась хекау и все же не преуспела в этом.
Я обмер, почти забыв, как дышать; слова Палден Лхамо приводили меня в ужас — и в то же время будили какое-то неясное, странное чувство. Тягучую тоску в груди; ломоту в костях, выкручивающую лапы, сбегающую вниз по позвоночнику, заставляющую волосы подниматься на предплечьях. Предвкушение чего-то нездешнего и мучительно прекрасного… Но я затряс головой, затопал сапогами, даже пару раз врезал себе по лбу, прогоняя наваждение, которое не хотел и не мог принять! Увидев мои прыжки и ужимки, Селкет снова засмеялась.
— А ведь шанкха, с которыми ты так сдружился, тоже слышали этот зов. Но сомневаюсь, что кто-то из них преуспел больше моего. Если все тонкости хекау оказались бесполезны, чем поможет раздача хлеба толпе?..
