Я только-только поднесла ее ко рту, когда в дверях нарисовался… Эллиот номер два. Только моложе лет на двадцать пять. И выражение лица, при всей схожести черт, совсем другое. У старшего Эллиота – затаенная ирония и острое внимание. Младший же норовист, как породистый жеребец, того и гляди, взбрыкнет.
А я почувствовала себя дурой. И что мне стоило поинтересоваться, насколько похожи отец и сын? Не понадобилось бы это… опознание.
Эллиот встал сыну навстречу.
– Здравствуй. Рад, что ты сумел прийти.
– С днем рождения, – буркнул Ларри и в меня глазами стрельнул. Хотя какое там "стрельнул"? Дуплетом пальнул.
Откуда узнал только? Официант шепнул, не иначе. Похоже, Ларри был тут завсегдатаем, вон как ему торопятся услужить. Официант уже примчался с закусками, выставил бокалы и графинчик с коньяком. Поклонился. Прошелестел: "Горячее подадут через четверть часа, сэр!"
На отца, впрочем, Ларри взирал немногим приветливее. И поздравление это сквозь зубы, и повисшее молчание…
Эллиот взялся за бокал. Задумчиво понюхал коньяк.
– Что за выражение лица, сын? Как будто не с юбилеем поздравляешь, а желаешь поскорей скончаться.
Ларри знакомо – совсем как папочка – скривил губы.
– Извини, как-то нет настроения праздновать.
– Что так? – насторожился Эллиот.
– Да вот, – Ларри крутил в пальцах ножку бокала. – Был у меня с утра неприятный разговор. Я же давно ждал повышения.
– Знаю, – подтвердил Эллиот и коньяк отставил. – И?
– Сегодня пришел приказ, – Ларри цедил слова, как дрянное кислое вино. – И меня там нет. Знаешь, что сказал полковник, когда я спросил – почему?
– И почему же?
– Потому что сыну предателя не положено!
У Эллиота резче обозначились скулы. Пальцы сжались в кулак. Взгляд его упал на меня. Я покачала головой и даже глаза прикрыла, такое облегчение – почти счастье – отразилось на его лице.
Разумеется, Ларри это истолковал превратно. Процедил:
– Чему ты радуешься? Я из кожи вон лез, чтобы получить это повышение!
Эллиот откинулся на спинку стула, сделал глоток коньяка и посоветовал негромко:
– Успокойся. Скоро все разрешится, и я прослежу, чтобы…
– Не надо! – перебил Ларри и ладони поднял. – Избавь меня от своей помощи. Просто не мешай. Ты уже достаточно испортил мне жизнь.
Лицо Эллиота окаменело.
– Чем же? Не просветишь?
– Хотя бы тем, что бросил нас с мамой!
В этот момент Ларри отчаянно походил не на взрослого мужчину, военного, а на подростка, потрясенного разводом родителей. Сейчас ему около двадцати, а сколько было тогда? Десять? Двенадцать? Самый поганый возраст, когда против тебя весь мир. А тут еще обожаемый отец умотал бог весть куда!
– На развод подала Летиция, – голос Эллиота звучал сухо. – Кстати, она кажется вполне счастливой во втором браке.
Я покачала головой. Его бывшей жене пришлось проще, чем сыну. Муж может быть второй, третий, да хоть десятый. С отцами сложнее.
Ларри насупился.
– Ты бросил нас и уехал. Что ей еще оставалось?
– Я предлагал Летисии тебя забрать, – Эллиот оправдывался, и ему явно это было не по вкусу. Вон как хмурится. – Но она сочла, что я не смогу обеспечить тебе подходящие условия.
– А ты смог бы? – поинтересовался Ларри с сарказмом и признался вдруг: – Знаешь, я ведь тогда сбегал. Хотел добраться к тебе.
Выражение лица у Эллиота сделалось… сложным. Ларри на него не смотрел, продолжая говорить:
– Меня полиция нашла, через два дня. Мама плакала, принесла мне целый ворох газет, где живописали о твоих… подвигах.
Сказано это было весьма желчно.
Эллиот отвел глаза. Надо думать, образ жизни его и впрямь мало подходил ребенку.
– Я бы сумел все устроить.
Сдается мне, убеждал он в большей степени себя. Вот и Ларри не поверил.
– Так же, как потом? Засунул меня в этот кошмар под названием кадетский корпус и забыл? Я вообще-то совсем не хотел становиться военным, но кто меня спрашивал? Признайся честно, что тебе было на меня наплевать!
В этот самый момент оркестр взял паузу, так что выкрик Ларри прозвучал неожиданно громко.
Эллиот побледнел.
– Это не так. И в кадетский корпус я тебя устроил, чтобы ты был ко мне поближе.
– Да ну? – Ларри хрустнул пальцами. – И сколько раз мы за эти годы виделись? Не считал? Так я тебе скажу. Четыре раза в год, на дни рождения и праздники. Знал бы ты, как я ненавидел эти твои семейные ужины! Твоя новая жена вместо мамы, и твои новые дети… Хотя тебе и на них плевать.
Эллиот стиснул зубы.
– По-моему, ты увлекся.
– Разве? – у Ларри, видимо, наболело. – А по-моему, наоборот. Мы в кои-то веки говорим, можно сказать, по душам. И ты не отговариваешься своей обожаемой работой. Ведь только она для тебя и важна, правда?
– Неправда, – процедил Эллиот, злясь уже всерьез. И так долго продержался. Я люблю и тебя, и Берти с Марго. Хочешь верь, хочешь не верь, но семья для меня важна.
– Ну да, – хмыкнул Ларри. – Тогда что она тут делает?
И недвусмысленно мотнул подбородком в мою сторону.
Эллиот пожал плечами.
– Обедает?
– Издеваешься? – Ларри отшвырнул салфетку. – Уже все говорят, что ты и вторую жену бросил. Ради какой-то секретарши!
Эллиот зло прищурился.
– Уймись, Ларри! Мои отношения с Пат тебя не касаются.
