Эллиот вылетел из подъезда, прошагал к своему авто и распахнул дверцу:
– Садись!
Кочевряжиться я не стала. В конце концов, он только что меня спас. Покорно забралась в салон и сказала прохладно:
– Благодарю за помощь. Будь добр, высади меня на перекрестке Седьмой авеню и Лонг-стрит. А лучше подбрось до стоянки такси.
– Не могу, – уголок его рта дернулся в слабом намеке на улыбку. – Я обещал лейтенанту, что ты пока будешь жить у меня.
– Не волнуйся, – хмыкнула я. – Раз уж такое дело, ночевать я приеду, куда предписано.
Брюнет стиснул челюсти, растер лицо руками и попросил устало:
– Хватит, ладно? Милли, я заботился только о твоей безопасности.
– Да-да, я помню. – Дернула плечом я. – Единственный свидетель. Не беспокойся, я по-прежнему готова опознать кого надо. Если, конечно, сумею. Что тебе еще от меня нужно?
Эллиот молчал, разглядывая свежие мозоли на пальцах – не прошли даром упражнения с веслами.
– Знаешь, – сказал он наконец, адресуясь почему-то крыше авто, – я давным-давно не работал в паре. С самой юности, наверное. Рассуждать вместе с тобой оказалось… увлекательно. И плодотворно.
Ушам своим не верю. Великий и ужасный начальник Особого отдела оценил таланты скромной шатенки? Впору от восторга лишиться чувств.
– Сколько красивых слов… – заметила я насмешливо, стараясь не показать, что все же тронута. – Не понимаю только, причем тут твоя попытка меня шантажировать.
– Я заботился о твоей безопасности, – повторил он угрюмо. – Тебе рискованно оставаться одной.
И завел мотор.
Вот и поговорили.
***
Особняк выглядел по-семейному уютным. Садик с качелями, белоснежные стены, нарядные ставни, резной флюгер на красной черепичной крыше. Даже ненастный день нисколько его не портил.
Черное траурное полотнище над входом – как удар под дых. Знак, что в этот пряничный домик пришла беда.
Эллиот обошел автомобиль, распахнул дверцу и подал мне руку. Ни дать ни взять галантный кавалер.
Я не спешила ее принимать. Посмотрела на брюнета снизу вверх и поинтересовалась:
– Зачем мы сюда приехали?
– Тут жил Роджерс, – сообщил Эллиот.
Тоже мне, откровение. Об этом нетрудно догадаться.
– И что?
Брюнет недовольно поджал губы:
– Слишком вовремя он умер. Подозрительно, не находишь?
– Нахожу, – признала я нехотя, раздумывая, как поступить.
Он явно рассчитывал на мою помощь, и следовало решить, плыть с ним дальше или отчалить в свободное плавание.
Я по-прежнему была зла. Скулы сводило от нежелания вновь с ним связываться, но… Лейтенант Стивенс наглядно показал, как быстро я сгину, если попытаюсь трепыхаться одна. Игроки тут такого уровня, что сожрут и не подавятся, а я слишком глубоко влипла во все это дерьмо.
Как ни крути, придется держаться Эллиота, но дубину при случае выломать не помешает. Если, конечно, найдется дубина, достаточно увесистая для его головы.
– Какова моя роль? – сдалась я и вложила ладонь в его сухие горячие пальцы.
Эллиот улыбнулся чуть заметно – показалось, или в темных глазах и впрямь мелькнуло облегчение? – и помог мне выбраться из авто.
– Приглядись. Полагаюсь на твою наблюдательность.
Он сегодня так и рассыпает комплименты. Не к добру. Ведь чем слаще оболочка, тем горше пилюля.
Эллиот пристроил мою ладонь у себя на локте и зашагал к двери.
Служанка выглядела заплаканной. При виде брюнета на ее бесцветном грубоватом лице мелькнула настороженность.
– Простите, сэр. – Выдавила она, запинаясь, и носом шмыгнула. – Хозяйка не принимает.
Эллиот отмахнулся, как от пустяка.
– Передай миссис Роджерс, что мистер Эллиот прибыл выразить соболезнования.
И ни тени сомнения, что уж его-то свежеиспеченная вдова примет.
Не обезображенное интеллектом лицо служанки отразило тяжкие сомнения. Ей было строго-настрого велено никого не пускать, но как не пустить начальника Особого отдела и к тому же близкого друга семьи? То-то и оно. Бедняжка побоялась оказаться между молотом и наковальней и мудро решила свалить решение на чужую голову:
– Прошу вас, сэр, мисс, подождите в гостиной. Я узнаю.
Она улепетнула, позабыв даже помочь нам снять пальто и проводить. Впрочем, мы не гордые, справились и сами.
Судя по тому, как уверенно Эллиот нашел дорогу, в доме Роджерса он бывал нередко. Брюнет привычно устроился в кресле, а я прошлась по комнате, разглядывая обстановку. Уютно. Из-за светло-желтого оттенка стен гостиная казалась залитой солнцем. Прикорнувший у дивана плюшевый медведь; коллекция моделей парусников на застекленной полке; вязание на столике у окна; позабытая книга; небрежно переброшенный через подлокотник клетчатый плед. Похоже, в этой комнате чаще собирались семьей, чем принимали гостей.
Я не удержалась, взглянула на обложку книги. Поморщилась и вернула на место. "Страсть полукровки", ну надо же…
Эллиот застыл в кресле, не шевеля и ресницей. Нестерпимо захотелось подойти и… Проверить, дышит ли? Щелкнуть по носу?
Решить я не успела. Распахнулась дверь и в комнату тяжелой шаркающей походкой вошла женщина, поддерживаемая под руку служанкой. Не той, молоденькой, что встретила нас у входа. Эта пожилая особа с сухопарым лицом и бесцветными глазами больше походила на экономку.
