Обратно в гостиную я проскользнула почти час спустя. Не знаю, чем Эллиот развлекал хозяйку все это время, но держался он стойко. Она что-то вполголоса рассказывала внимавшему Эллиоту, который время от времени задумчиво кивал.
Брюнет взглядом спросил: "Что?" В руках он держал бокал, хотя не похоже, чтоб отпил хоть глоток.
Я ответила короткой улыбкой и встала напротив них.
– Присаживайтесь, мисс?.. – предложила хозяйка вежливо. – Хотите что-нибудь выпить?
– Спасибо, не нужно. – И спросила в лоб: – Миссис Роджерс, зачем вы вымыли посуду?
Она крупно вздрогнула. В прекрасных глазах плеснула паника – и тут же скрылась за туманной пеленой.
– Не понимаю, о чем вы, – пролепетала миссис Роджерс, вновь принимаясь терзать платочек.
Зато Эллиот встрепенулся. На темные угли глаз словно плеснули бензином, и во всей его позе читалась настороженность хищника, подстерегающего беспечную канарейку.
Я покачала головой:
– Слуги не слепые, и не так уж сложно оказалось их разговорить. Роджерсу стало плохо за десертом. Вы приказали горничной вызвать доктора, оставили с мужем экономку, а сами взяли чашки, отнесли на кухню и вымыли. Странный поступок, правда?
– Очень, – подхватил Эллиот, хмуря брови. – Как думаете, мисс Бэйн, зачем?
Вдова была бледна, губы ее посинели. Как бы еще и ее удар не хватил!
Я больше не могла на нее смотреть, поэтому отошла к окну.
– Похоже, миссис Роджерс очень не хотела, чтобы полиция сделала анализ содержимого чашек.
– Потому что Роджерс не мог бросить туда таблетку, – подхватил мою мысль Эллиот. – Лекарства так не пьют.
Он по-прежнему понимал меня с полуслова. Вот этого мне будет не хватать…
– Что вы такое говорите? – вдова часто заморгала и прижала к глазам платочек.
Эллиот напомнил мягко-мягко:
– Я нюхач, миссис Роджерс. Скажите, вы убили своего мужа?
– Как вы можете?! Как вы только подумать могли, что я… я!
Она судорожно всхлипнула.
Эллиот хмыкнул:
– Хорошо, можете не говорить. Делом займется полиция и…
– Нет! – вдова взвилась, как укушенная. – Вы не можете так поступить! Подумайте о моих детях.
– Раньше надо было о них думать! – ответил Эллиот жестко. – Не повезло им. Отец – вор, а мать – убийца… Я одного понять не могу. Зачем, Вайолет? Зачем вам избавляться от Грегори? Он в вас и детях души не чаял.
Миссис Роджерс смотрела на фотографический портрет в рамке. Он, она, двое вихрастых мальчишек лет шести-семи. Счастливая семья, м-да.
– Я тоже была очень к нему привязана, – сказала она, сложив руки на коленях.
"Привязана"? Какой интересный выбор слов.
Она подняла голову и посмотрела Эллиоту в глаза:
– Послушайте, мистер Эллиот. Я готова сотрудничать. Я отдам все, что… словом, мне с детьми достаточно домика где-нибудь в провинции и небольшой пенсии.
Эллиот оторопел, покачал головой.
– Вы и впрямь верите, что я вас отпущу?
Она не отвела взгляда.
– Не ради меня, ради моих мальчиков.
Зря миссис Роджерс надумала взывать к человеколюбию Эллиота. Где Эллиот, а где человеколюбие?
– Мать-убийца вряд ли хорошо их воспитает.
Она вздрогнула и спросила с вызовом:
– А если бы у Патрисии получилось? Хотели бы вы, чтобы мать ваших детей осудили?
Эллиот вздернул бровь:
– Разумеется. А вот прикрываться детьми не очень-то красиво.
Плечи ее распрямились, губы твердо сжались, в глазах сверкнула сталь.
– Я ими не прикрываюсь, мистер Эллиот! Я о них забочусь.
– Убив их отца? – поразился он. – Какой оригинальный способ.
– Грег с его сердцем все равно долго бы в тюрьме не прожил. Был бы суд, огласка… и наши дети стали бы сыновьями вора.
– Значит, – Эллиот подобрался. – Вы знали? Поэтому?.. И про выходку Пат, насколько я понимаю, тоже? Откуда?
Вдова расправила складки на юбке.
– Патрисия сама мне рассказала.
– Не думал, – сказал Элллиот, помолчав, – что Пат рискнет кому-то в этом признаться.
Даже отцу, судя по всему, она выложила изрядно отредактированную версию.
Миссис Роджерс объяснила ровно:
– В тот день Патрисия была вне себя после разговора с вами, ей нужно было выговориться. А меня она никогда всерьез не воспринимала, считала… чем-то вроде говорящей куклы. Тот разговор и натолкнул меня на идею…
Она запнулась, и Эллиот подсказал с неприятной усмешкой:
– Убить мужа?
– Помочь Грегу уйти достойно, – поправила она спокойно. – Послушайте, мистер Эллиот. Я расскажу вам все, что знаю о делах Грега. А знаю я, уж поверьте, немало. И о Греге, и о Патрисии… Я предлагаю честную сделку.
Эллиот скривил губы:
– О Пат я и сам знаю больше, чем мне бы хотелось.
– Даже о том, что у нее есть любовник?
Эллиот равнодушно пожал плечами.
– Странно было бы, будь это не так. Вам наверняка известно, что мы с Пат давно просто живем под одной крышей.
Неужели не соврал?
– А хотите знать, кто он?
– Зачем мне это? – склонил голову набок Эллиот. – Меньше знаешь, крепче спишь.
По плотно сжатым губам вдовы скользнула усмешка.
– Это не о вас. Хорошо, я скажу просто так. Дженкинс, секретарь вашего тестя.
– Дженкинс? – Эллиот застыл. – Это смазливое прилизанное ничтожество?
Она – кажется, с немалым удовольствием – кивнула.
– Давно уже, больше года.
Эллиот прикрыл глаза, спросил отрывисто:
– Харрел в курсе?
