Условное будущее. Пятнадцатилетний танцор Синди Блэк сбегает из дома в мегаполис в поисках лучшей доли. Он может полагаться только на свой талант, удачу и то, что не перевелись еще добрые люди. У него есть мечта — заставить мир ахнуть при взгляде на его танцы, и Синди готов пробиваться на сцену во что бы то ни стало. Осторожно СЛЭШ!!!
Посвящение:
Горячая благодарность Рыжему, без которого не было бы этой истории.
А также Лорилин, Ник, Хоши, Янеку, Чиби и другим читателям, которые вдохновляли меня писать дальше.
У сбежавшего из дома Синди был бутерброд с мясом, пачка украденных сигарет, немного денег и пятнадцать с половиной лет опыта. Ничтожный запас, но Синди надеялся, что этого хватит, чтобы начать новую жизнь.
Его хватились не сразу — родители были уверены, что он рыдает у себя в комнате, надежно запертый. Но так уж вышло, что он никогда не оправдывал их ожиданий, даже когда был эмбрионом в животе у матери. Чета Терренс мечтала о дочери, а должен был родиться он.
Синди не раз представлял себе, как мать приходила на прием к врачу. Она ложилась на стол, врач с сединой на висках и добрыми глазами водил над ней каким-то странным приспособлением, и в воздухе появлялось трехмерное изображение существа, которому еще только предстояло появиться на свет. "У вас будет мальчик!" — говорил доктор и улыбался, думая, что обрадует родителей. Мать кривила красивые полные губы и говорила: "Я так разочарована". Сопровождавший ее отец стоял в стороне и качал головой.
Наверное, все это было не так. Скорее всего, не так. Но Синди столько раз слышал эту фразу от матери, что не мог себе вообразить какую-то другую ее реакцию на известие о сыне. Он всегда разочаровывал ее, и до рождения, и после. Ее устраивало разве что имя, которое она дала своему ребенку, не задумавшись о том, что для мальчика оно не слишком-то подходит. Хотя он и не жаловался, имя вполне его устраивало. Запас жалоб в их семье полностью достался матери. "Синди, ты слишком шумный, уймись". "Синди, ты неуклюжий". "Синди, ты слишком похож на своего отца".
Его отец держал небольшую фирму по починке головизоров, коммов и информационных видеосистем и был, как презрительно упоминала его жена, "даже не инженером". Однако они жили на то, что зарабатывал этот "даже не инженер", потому что Алисия Терренс работать не желала. Она была актрисой, не бесталанной, но не сумевшей добиться успеха на сцене. Ничего другого она делать не умела и не собиралась. Яркая, властная, легко переходящая от гнева к поцелуям Алисия была уверена, что мир должен вертеться вокруг нее, и раз уж ее карьера на сцене не сложилась, то все прихоти неудачливой актрисы обязан удовлетворять кто-то другой. Пусть даже "не инженер" Боб Терренс.
Синди долго не мог понять, что заставило мать, такую красивую и эффектную, выйти за его неприметного отца. По словам матери, ей предлагали руку и сердце очень богатые и знаменитые люди. В пылкую любовь Алисии к починщику головизоров не верилось, и Синди даже придумал историю, в которой мать разлучили с возлюбленным, и она, обезумев от горя, согласилась выйти за первого встречного. История была неправдоподобной, но ему нравилась. Только много лет спустя Синди догадался, что у его матери в ту пору просто не было иного выхода. Нищая актриса без связей была никому не нужна, и она вцепилась в Боба Терренса. Боб был поражен тем, что такая шикарная женщина дарит ему свою благосклонность. Впрочем, Алисия никогда не забывала напомнить мужу, что она оделила его великим счастьем — собой, и ему стоит быть за это благодарным и выполнять ее желания. Боб терпел — сначала он искренне любил жену, а потом ему просто некуда было от нее уходить.
Синди иногда видел в отце союзника, товарища по выживанию в одном доме с Алисией. Но ему никогда не приходило в голову, что может быть иначе. Мать заставила его накрепко усвоить, что женщины — это высшая каста, которой подчиняются. Он должен был родиться одним из этой касты, а стал собой и подвел мать.
Впрочем, она пыталась исправить "недостаток" Синди, дав ему нужное образование в соответствии со своими представлениями о необходимых вещах. Алисии нужен был продолжатель ее дела, талант, актер, звезда. Поэтому вместо спортивных секций или кружка любителей техники, о котором заикнулся было отец, Синди был отдан в музыкальную школу и на танцы.
Музыкалку он возненавидел сразу и люто. А вместе с ней возненавидел и пианино. Ноты казались ему уродливыми насекомыми, раздавленными на экране. Синди терзал несчастный инструмент, а в мыслях распиливал его на части или бил молотком по клавишам. Учителя качали головой и говорили, что толку от Терренса-младшего не будет.
Зато танцы внезапно ему понравились. Что строгие "академические", что современные в детском коллективе, они стали его любимым занятием, и Синди с удовольствием ходил на уроки. Талантливого мальчика любили в студии, и даже мать смягчалась, улыбалась и целовала сына в макушку, когда ей рассказывали об успехах ее ребенка. Алисия не знала, что однажды она проклянет тот день, когда отдала Синди учиться танцевать.
