Саймон с недовольной гримасой переместился за стол, не скрывая своего мрачного настроения и принюхиваясь. Впрочем, кулинар не собирался долго его мучить. Где в этом доме водятся чистые тарелки, Синди понятия не имел, так что просто поставил на стол сковороду, а в посудомойке нашлась пара вилок.
Синди обернулся от мойки и хлопнул глазами, потому что Саймон уже принялся за завтрак, вытащив откуда-то третью вилку. Нельзя сказать, чтобы Синди не видел голодных людей — наоборот, Фредди приводила в дом и тех, у кого в желудке и карманах было пусто. Так вот Саймон ел так, будто у него крошки не было во рту трое суток. Нет, он оставался в рамках этикета, с вилкой обращался изящно, на колени себе ничего не ронял и сковороду не вылизывал, но еда исчезала с такой скоростью, а в глазах едока читалось такое наслаждение, что Синди невольно спросил себя: как надо было питаться раньше, чтобы поглощать немудреный домашний завтрак с подобной жадностью?! Синди понял, что если не присоединится, то останется без еды сам, впрочем, ему с режимом и диетой не требовалось много.
Когда Саймон отстранился от стола и откинулся на мягкую спинку, от его мрачности не осталось и следа. Напротив, по его виду можно было подумать, что певец готов мурлыкать, как большой кот. Он легко сдернул Синди со стула (Синди чуть не попал себе при этом вилкой в глаз) и перетащил к себе на колени.
— Ммм, чудо, это было круто. Этот дом давно уже не помнит такой еды…
— Слушай, тебе что, ни одна из твоих девиц не могла завтрак приготовить?! — не выдержал Синди.
В глазах Саймона появилось искреннее изумление. «При чем тут девицы, где они, а где завтрак», — читалось в этих глазах. Он вспомнил лапшу, которую поедал Мелкий в день их первой встречи, бутылку прокисшего кефира, засунутую в самый дальний угол сковороду…
— Да-а-а, — протянул он. — Придется мне вами заняться.
— Звучит, как угроза, — засмеялся Саймон.
— Еще какая, — передразнил его Синди.
Саймон усмехнулся ему в волосы, Синди чувствовал теплое дыхание около уха. Блик на миг прижал его крепче к себе, но тут же решительно отстранил, наградив легким шлепком по бедру.
— Все, пора собираться! Я уже и так опаздываю.
Прозвучало это так, словно Саймон провалялся в постели до полудня исключительно из-за Синди. Весело насвистывая, вокалист отправился переодеваться, а танцору осталось только удивленно хлопать глазами. Получалось, что Саймон притащил его к себе, демонстрировал виды и кормил черешней только для того, чтобы выспаться?
— У этого человека то секс без прелюдии, то прелюдия без секса, — пробормотал Синди и пошел собираться. Посуду он мыть не стал.
Фредди, как Синди и опасался, пришла в ярость, узнав, что половина заработка танцора будет перечисляться на ее счет.
— Никогда, — орала она, — никогда в жизни, Синди Блэк, я не позволяла себе брать деньги, которые не заработала!
— Значит, пора начинать, — стоял на своем Синди.
— Ни за что! Ты хоть понимаешь, какая это сумма?! Я не могу брать твои подачки!
— Да при чем тут подачки?! — начал злиться танцор. — Если бы не ты, я бы уже сдох или стоял на панели! Мне за это никогда не расплатиться!
— А за такое деньгами и не платят.
— Ага, а то, что ты меня кормила, одевала и пустила жить — не в счет? Нет уж, долг у меня набежал большой. С процентами. И не спорь!
Фредди посмотрела в его сердито сверкающие глаза и поняла, что этот жест, эта передача денег нужна самому Синди больше, чем ей, — и уступила.
— Но тогда ты перестаешь оплачивать расходы по дому, и не спорь, — сказала она, и уж тут ее не вышло переубедить.
— И что, когда мы увидим тебя на сцене? — поинтересовалась Фредди, когда оба они немного остыли и пили чай на кухне.
— Концерт через два месяца, — ответил Синди, грея замерзшие руки о кружку. — Придется мне усиленно репетировать. Парни уже давно вместе, группа сложилась, а я новичок, еще надо сработаться…
— Сработаешься, — уверенно сказала его подруга. — Уж это ты умеешь.
И танцор стал «срабатываться». Постепенно он лучше узнавал всех, кто занимался проектом «Черная Луна».
Мистер Смит практически не участвовал в обсуждении творчества группы, предоставив Саймону и Шарлот все решать самостоятельно. Зато он был незаменим, когда дело касалось вопросов организации. Он знал всех нужных людей, налаживал контакты, занимался всем от аренды зала до заказа минералки в гримерную и держал в голове столько разных нюансов и подробностей, что Синди иногда подозревал, что Смит на самом деле — робот последнего поколения. Характер у «робота» был на удивление мягкий (что, впрочем, не мешало ему отстаивать интересы группы). Когда речь не шла о работе, Смит редко с кем-то спорил, но размазней не был и мнение свое всегда имел. На заставке комма у него стояла фотография жены и детей, и когда кто-то заглядывал на экран по работе и видел ее, Смит всегда на миг отводил глаза, словно стеснялся своей привязанности к семье. В общем, это был добрейший человек, и только Саймон и — реже — Шарлот могли довести его до состояния, когда менеджер повышал голос и наворачивал круги по студии, чтобы успокоиться.
