— Ну да, — Синди начинал злиться. Он не видел ничего дурного в связи без обязательств. Больше того, серьезные намерения Саймона его только испугали бы. Синди не хотелось терять свободу выбора. Правда, получалось как-то так, что он ей и не пользовался. Его время было занято репетициями, Саймоном, домашними делами, друзьями, а в последнее время и гулянками с группой. Его совершенно не тянуло в клубы, хотя попробуй кто-нибудь отобрать у него эту возможность — и Синди начал бы бунтовать. Но так уж получалось, что ночи с кем-то неизвестным он предпочитал ночь с Саймоном — по части остроты ощущений тот мог дать фору любому случайному партнеру. Он мог быть то нежным и осторожным, то страстным до грубости, иногда к концу ночи Синди терял голос и мог только порадоваться тому, что ему-то петь не приходится. Чем дальше, тем лучше каждый из них узнавал тело другого, и чем дальше, тем больше танцор, поначалу думавший, что скоро надоест блистательной звезде, задумывался: а вдруг все же не надоест? Пока за Саймоном не замечено было никаких признаков скуки, и Синди часто засыпал в его постели, постепенно привыкая к его привычке широко раскидываться на всю кровать.
— Не понимаю, — тряхнула головой Фредди. — Был бы у меня такой мужик, держала бы, чтобы налево не ходил!
«Вот своего заведи и держи», — чуть не ляпнул Синди, но сдержался. Фредди не заслуживала таких слов.
Кроме того, кое-чего она не знала. Про черешню, их поездки по ночному городу, их ночи, ленивые разговоры в постели… Иногда на Саймона находила откровенность, и тогда он по какой-то ему одному ведомой причине, делился историями из своей жизни. Синди узнал, что Саймон и в самом деле был воспитан в детдоме.
— Нас трое было. Я, Дарэка и Дурь. Хулиганить — вместе, отвечать — вместе…
— Мартин говорил, что вы вместе росли, — припомнил Синди.
— Ага, он был совсем мелкий, когда мы встретились.
— А Дарэка — это…
— Третий наш друг. Ну, у нас не было никогда: второй, третий… Говорю же: все вместе. Как там в этих клятвах: и в горе, и в радости. Один раз я вымок в луже и заболел, а звать врача не хотел, потому что тогда меня бы за эту лужу выругали. Ну, не за лужу, за драку — иначе че я, придурок, просто так в лужах валяться? Так вот Дарэка с Дурью всю ночь рядом пролежали. Один сначала держал руку у стены, чтобы пальцы холодные были, а потом клал ее мне на лоб. А когда рука нагревалась, его второй сменял. И так до утра. Ну, на следующий день все равно все узнали…
— А Дарэка теперь с… — Синди не договорил «с Брайаном», но Саймон его понял.
— Да. Хреново вышло, скажем прямо, вот поэтому, чудо, наши с тобой кувыркания в этом смысле куда лучше.
Певец резко повернулся, прижимая Синди к кровати, и тот не стал настаивать на продолжении разговора.
Фредди не знала и того, что однажды Синди вечером, не смущаясь прохожих, зажали в переулке двое, и он почти сразу же ослеп от боли, когда его сильно ударили по лицу, а потом еще… Он уже готов был сползти по стене в жидкую грязь, потому что бежать было некуда, когда нападавших спугнул вышедший в неурочное время погулять собаковладелец со своим питомцем. Огромный пес страдал расстройством желудка, и его недуг спас Синди. Он добрел до дома, поднялся в квартиру и с ужасом взглянул в зеркало — на скулах расцветали синяки. Ожил комм, и Синди поспешно включил один звук, без изображения.
— Я внизу! — раздался голос Саймона, неуместно бодрый для всей этой ситуации. — Спускайся, а то Мелкий нам весь мозг выест своим ворчанием!
— Я не поеду, — сказал Синди, стараясь, чтобы голос звучал по возможности весело. — Давайте без меня.
— Это как же?
— Я… я себя плохо чувствую.
— Я тебя быстро вылечу, потому что лучший в мире врач! Придется мне подняться и тебя поторопить.
— Нет! — воскликнул Синди, но было поздно. Через пять минут Саймон уже звонил в квартиру и Синди, наспех замазав синяки кремом, открывал ему дверь, упорно отворачиваясь и надеясь что-нибудь соврать.
Разумеется, скрыть следы ему не удалось. Саймон взял его за подбородок, глядя прямо в лицо, Синди зажмурился под его взглядом и сердито мотнул головой, вырываясь. «Это не твои проблемы, ну», — сердито подумал он, — «Все понял? Вот и оставь меня в покое, вали…»
— И кто это был? — неожиданно спокойно поинтересовался Блик.
— А я знаю? — огрызнулся Синди. — Два урода в переулке.
— Узнать сможешь?
— Хрен знает… а что, ты собрался звонить в полицию?
— Зачем? Сами разберемся.
Синди испуганно схватился за воротник его пальто, как будто Саймон собрался разбираться сию же секунду.
— Ты что, с ума сошел?! Нет уж, против двух уличных жлобов я тебя не пущу!
Саймон пытался напомнить о своем детдомовском детстве и бурной биографии, но Синди впился в него, как клещ, и не пускал, пока не убедился, что разборки откладываются на неопределенный срок.
— Поехали, — сказал его лидер.
— Куда?
— Лечиться. Одному лучшему в мире врачу тут не справиться.
Вечером, уже в постели, опустив голову на плечо Саймона, намазанный заживителями и обколотый успокоительными Синди спросил:
— А что, ты правда готов был из-за этого полезть в драку?
— Угу.
