– Мама… – Стейси опять с шумом втягивает воздух, – она разбилась на машине через несколько месяцев. Ей было так плохо… она была не в себе. Если бы не папа… если бы не он, с ней все было бы в порядке! С ней и со мной! И с ним тоже, зачем так поступать?! – Она заливается слезами.
О черт. Я замираю, держу ее в руках. Сердце стучит, а голова идет кругом. Может, у меня еще все в порядке?
– Стейси, милая, мне очень-очень жаль… – Я сильнее притягиваю ее к себе, она утыкается мне в грудь. Всхлипывает и трясется.
– Ты очень сильная, – говорю, – ты молодец, что справляешься с этим.
Я глажу ее по голове и ужасаюсь тому, что ей пришлось пережить. Сколько всего, должно быть, стоит за этим коротким рассказом и слезами.
– Спасибо… – бормочет она, – я просто не понимаю… почему отец так поступил, это так жестоко по отношению ко мне… и мама была бы жива, если бы не он! Ей было так плохо, она хотела уйти след за ним…
– О, Стейси… – Я прижимаю ее. Она сильно-сильно обнимает меня.
Мне правда ее очень жаль. Я не могу сказать об этом, потому что боюсь сделать хуже, но я ее понимаю. Моя ситуация совершенно другая, но что такое чувствовать себя абсолютно одинокой, я знаю. Мы еще какое-то время сидим так, она плачет. Потом я продолжаю пить, а Стейси отказывается. Мне тоже хочется поплакать, но не получается. В какое-то мгновение память начинает отключаться. А потом происходит абсолютная жесть.
Следующий момент, который я помню, – это как Стейси ссорится со своим парнем. Откуда он тут взялся, я не знаю. Может, вернулся с работы.
– Ты опять притащила в мой дом торчков?! – кричит он. – Какого хера, Стейси?! Какого хера?!
Я пытаюсь подняться, но не выходит. Перед глазами абсолютное месиво. Я даже не понимаю, где я. В какой-то комнате? В ванне? Там же на диване?
– Пусть валит отсюда к черту!
– Да как она это сделает?! Ты видишь, в каком она состоянии?! Пусть проспится, утром уедет!
Да, я перебрала. Я не осознаю себя, но понимаю, что напилась как свинья. Как это обычно бывает, когда ты пьешь литр водки, тридцать минут ходишь нормальным, а потом превращаешься в животное. Или в овощ. Вот сейчас я где-то посередине.
Все происходящее дальше я помню разрезанными кадрами на черно-белой пленке. Стейси с парнем ругаются; она пытается что-то у меня спросить, но я не понимаю; она повторяет «
Я отрубаюсь. Совершенно ничего не помню ровно до того момента, как перед глазами появляется лицо матери. Что происходит? Адреналин в крови заставляет немного протрезветь. Я напилась до галлюцинаций? Но галлюцинации не хватают за волосы и не тащат до машины, верно? Ее крики в моей голове оборачиваются жуткой какофонией. Я ни черта не понимаю, что происходит, и не управляю собой.
Мать запихивает меня на заднее сиденье своей машины. Я валюсь на пол, пытаюсь подняться.
– Что, нагулялась, да?! – режет уши ее крик. – Охренела совсем?! Сбежала из дома, да?! Попробуй теперь выйти хотя бы во двор, я тебя убью!
Машина двигается, а я по-прежнему пытаюсь устроиться на сиденье.
Мама поворачивает и очень резко тормозит.
– Я тебя сдам в психушку, поняла?! Может, там ты успокоишься, когда тебя напичкают таблетками!
Сказать что-то в ответ не получается. Я чувствую подступающую к горлу рвоту. Тянусь к двери и дергаю ручку, но она не поддается.
– Открой! – кричу я что есть мочи. – Открой!
Дверь щелкает. Я вываливаюсь на проезжую часть и извергаю на нее содержимое желудка.
– О господи… – вздыхает мать. – Ты нажралась как скотина, теперь блюешь на обочине… Ты мне отвратительна, Белинда!
Я заваливаюсь обратно в машину. Резко трезвею, из-за чего приходит страх. Я боюсь ее. Последнее, чего я сейчас хочу, – это ехать с матерью домой. В глазах встают слезы. Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это… только не туда, я не хочу, мне страшно…
– Я тебе устрою, когда приедем домой! – подливает она масла в огонь.
Как убежать? Я снова дергаю дверь, рассчитывая выпрыгнуть из машины на полном ходу, но та закрыта. Так, под крики мамы, мы доезжаем до дома. При виде огромного кованого забора меня начинает трясти. Мать паркуется, а потом силой вытаскивает меня из машины, потому что я сопротивляюсь.
– Вперед! – Она тянет меня в дом, схватив за локоть.
– Отпусти! – визжу я. – Больно! Зачем ты так сжимаешь?! Я никуда не пойду с тобой, нет, иди нахрен! – Слезы стекают по щекам ручьем.
– Заткнулась и пошла в дом, наркоманка!
Я вырываюсь из ее хватки и падаю на газон. Плачу. Я не хочу туда заходить.
– Поднимайся! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – Мать бросается ко мне и хватает за волосы. Тянет вперед. Я начинаю орать так, будто меня режут.
– Отпусти! Пожалуйста, отпусти!
Но она не отпускает. Тащит меня за собой, а я пытаюсь двигать ногами и ползти вслед за ней.
– Я встану, я встану, только отпусти волосы, мама! Отпусти!
– Поднимайся, – командует она, ослабив хватку.
