Кот чуть повёл головой, прищурив глаза. Свет от пламени как будто отразился от кошачьей шерсти. Глаза Лихо сверкнули. На секунду мне показалось, что этими глазами на меня посмотрело нечто иное… И не живое даже, но могущественное. Но уже в следующее мгновение это ощущение пропало, а на меня смотрел просто мой кот. Злой и готовый к драке.
— Ну, подумаешь, немного поныла. Я сейчас, между прочим, девушка в беде! — сказала я Лихо. — И да, я нервничаю!
Кот лениво поднялся и, спрыгнув со стола, пошёл ко мне. Забрался на колени и ткнулся головой в ладонь. Мол, ну вот он я, гладь и успокаивайся. Так я и просидела наверное с полчаса. Наглаживая Лихо и с чашкой чая. А потом, как это обычно и бывает, после уныния появилась жажда деятельности. Вот куда применить это желание вопроса не стояло, слишком большой список работ ожидал моего внимания.
Десять дней, отведённые для выздоровления, последним этапом которого должна была стать проверка, сохранила ли я разумность, пролетели просто незаметно. Слишком уж были насыщенны эти полторы недели делами, заботами и работой, чтобы появилась возможность следить за временем.
Вечером последнего дня ко мне в дом постучали. Сил удивляться не было. Я просто подхватила на руки Лихо и пошла смотреть кто это пожаловал, не делая предположений.
Пожаловал ательер Антуан, с ним была Мартиша и ещё одна девушка.
— Доброго вечера, фрау. Я был так восхищëн знакомством с вами, обладающей столь тонким и ярким вкусом, что позволил себе некую вольность. — Хмурился от волнения кутюрье. — Я хотел бы представить вам, созданный образ…
— Я не смогу отказать себе в этом удовольствии, — улыбнулась я.
С людьми, воспринимающими свою работу, как искусство я была знакома. И давно научилась понимать их общую странность, ч лучшем смысле этого слова. Иногда какая-то мелочь побуждала их творить. И для них было важно, чтобы результат их творения получил оценку каких-то определённых людей. Становились такими людьми по известным только самим творцам причинам и критериям. Ательер Антуан был именно таким творцом, а для меня никакого труда, посмотреть и оценить, не составляло. Поэтому я пригласила его в гостиную и предупредила о плачевном состоянии, а ещё напомнила, что это одна из тех комнат, которую я хотела бы украсить его шторами, если смогу пройти проверку.
— Да, я помню о предстоящем событии, поэтому решил побеспокоить вас сегодня. — Кивнул ательер.
Мартиша быстро расставила принесённую с собой ширму, вторая девушка уволокла за неё большой чемодан. Только после кивка ательера за ширму отправился и второй принесённый чемодан.
Когда Антуан решил отодвинуть ширму, то от волнения просто её уронил. Я сделала вид, что вообще считаю, что так и было задумано.
— Эффектно, но громко, — улыбнулась я. — Я бы хотела выкупить этот образ.
Платье, которое оказалось на манекене за ширмой мгновенно завладело моим вниманием. Я никогда не была тряпичницей и гардероб имела скромный, но функциональный. Но тут… Даже я сама не смогла бы придумать для себя что-то лучшее.
Нижнее платье имело чёрную юбку с двумя боковыми карманами. Турнюр здесь был совсем небольшим и скорее лишь привлекал внимание к моей пятой точке, а не создавал ощущение, что я родня кентавру.
Верхняя часть платья была белой и садилась чётко по силуэту. Со стороны смотрелось даже не платьем, а блузкой с юбкой. Но всё менял пиджак. Он плотно обхватывал тело, имел ряд мелких пуговиц, начинающихся от середины груди, и сложный отложной воротник. Часть воротника, что закрывала шею, была стоящей и плотно прилегала к воротнику платья, создавая эффект сложно завязанного платка-галстука. А вот на груди воротник расходился треугольниками, по контору отделанными чёрными бархатными вставками-полосками. Завершали образ перчатки и шляпка. И это была одна из немногих в моей жизни вещей, которые я хотела примерить здесь и сейчас.
Ательер это видимо понял, потому что его улыбкой можно было заменять два полных канделябра свечей.
— Это платье не продаётся, фрау. Это плод вдохновения и фантазии. И как видите, я сильно изменил принятому в обществе силуэту. Но если вы осмелитесь его надеть, я просто вам его подарю, по другому с такими вещами нельзя. Пусть принесёт вам удачу! — очень довольный Антуан склонил голову.
— Я надену его завтра. И пусть я буду уверена хотя бы в том, что неотразима! — искренне улыбнулась я.
Утром я спускалась по ступенькам и шла мимо лип и стены роз гордо расправив плечи и подняв подбородок. Я выжила, я как минимум избавилась от грязи в доме, я не струсила, и я готова сражаться за свою жизнь. В иной ситуации я бы сказала, что слишком много я в одной голове. Но сейчас мне было важно наслаждаться этим состоянием, знанием того, что моё я что-то значит. Только высоко ценя что-то, можно этим чем-то дорожить. А за то, что дорого, люди привыкли сражаться. Даже наше тело выдаёт скрытые резервы, а сколько возможностей появляется у нашего разума!
