Совет позволяет мне видеться с сыном не чаще одного раза в неделю, но хотя бы они не препятствуют нашим встречам. Я не пишу Арчибальду и уверена, что мы больше никогда не увидимся. Я считаю себя почти вдовой и даже почти жалею, что не могу его оплакать и отпустить. Я снова овдовела, не имея возможности похоронить мужа. Он тоже не шлет мне писем, как и денег. Он держит у себя все мои ренты, которые продолжают стекаться к нему. Для того чтобы протянуть эти холодные дни, я была вынуждена продать все дары, которые я привезла из Англии. Последние две золотые чаши я отправила лорду Дакру в качестве обеспечения займа. Сейчас, с окончанием зимы, я распускаю слуг, оставив при себе лишь несколько человек. Я отправляю лошадей в частные стойла, а фрейлин по домам. Я живу, как самая обыкновенная женщина, стесненная в средствах. Совет исполнен сочувствия, но не предпринимает никаких попыток мне помочь. Арчибальд, как мой муж, собирает все мои ренты и живет как лорд в замке Ньюарк, с женщиной, которая называет себя его женой. Она родила ребенка, дочь, и у них все хорошо. Они укрепили замок и содержат полный штат слуг. А как же иначе, они ведь богаты, благодаря выплатам жителей земель, которые принадлежат мне. И все это законно, потому что он мой муж и имеет право распоряжаться моими имениями и жить где ему вздумается. Его обращение со мной не дает мне основания для развода. Хоть он и плохой муж, церковь этот факт нисколько не интересует. Мы женаты, а значит, он может распоряжаться моими деньгами. Единственное средство, которое я могу использовать в свою защиту, это утверждать, что на самом деле он муж леди Джанет, графини Ангус, и в таком случае – двоеженец. И при таком раскладе наша дочь становится незаконнорожденной, а я – безмозглой шлюхой. Вопрос о том, какую роль мне стоит выбрать – сластолюбивой грешницы или обманутой жены, – будит меня в предрассветные часы и не дает покоя весь последующий день.
Я потеряла свое положение жены и королевы. Другая женщина правит в моем доме и наслаждается любовью мужа, которого я некогда считала своим. Я не могу ни с кем встречаться и никуда ездить. Постепенно я превратилась, как и мой погибший муж, в привидение, о котором люди говорят, что человек все еще жив, но его так никто и не видел. Скоро о нас сложат баллады, в которых будет рассказываться о нашем скором возвращении, которое принесет мир Шотландии и посадит на ее трон законного короля, моего сына. Люди будут видеть наши образы в тенях и туманах и рассказывать о нас сказки за кружкой эля.
Я знаю, что должна сопротивляться этой полужизни, или полусмерти. Я должна отказаться от всех надежд, связанных с Арчибальдом, и принять на себя позор, объявив себя падшей женщиной, а его – своим врагом. Я должна забыть о том, что любила его. Я должна поехать в Лондон и броситься в объятия брата с просьбой о помощи получить развод с Арчибальдом. Сейчас я с сожалением думаю о том, что не воспользовалась советом старого доброго Томаса Уолси, ведь я могла бы уже быть императрицей Священной Римской империи, с целой сокровищницей, полной драгоценностей, и целым гардеробом платьев. Никто бы не смел ослушаться моих указаний, мой сын мог бы спокойно жить со мной. Меня бы называли «Ваше Императорское Величество», и я бы открыла собственный королевский двор в Шотландии. Как же я была глупа, когда говорила Уолси, что намерена хранить верность Арчибальду! Уолси теперь папский легат и мог обеспечить мне развод с Арчибальдом с помощью всего лишь одного письма!
Не надо было мне говорить о нерушимых брачных клятвах и негасимой любви. Есть только одна связь, которой я могу доверять: это связь между сестрами. Только наши узы с сестрами истинно нерушимы. Мы никогда не упускаем друг друга из виду, в любви или в соперничестве мы постоянно думаем друг о друге.
Я пишу Генриху. Я ничего не говорю о неверности Арчибальда, лишь упоминаю, что мы больше не живем вместе и что он забирает у меня мои ренты. Я говорю Генриху, что намерена вернуться в Лондон, чтобы жить при дворе, и что отныне выйду замуж только по его рекомендации. Я ясно даю ему понять, что согласна на развод, я снова возвращаюсь в лоно семьи. Отныне я только Тюдор, не Стюарт, и позволяю выдать меня замуж так, как это будет ему удобно. Если только он позаботится обо мне так, как следует заботиться брату о сестре. Я не собираюсь соперничать с ним или его женой, Екатериной. Я понимаю, что она сделала то, на что я оказалась неспособна. Даже моя младшая сестра, Мария, управилась со своей жизнью лучше меня. Обе они вышли замуж по любви и живут со своими мужьями. Когда-то я ревниво сравнивала их с собой, и в этом сравнении находила повод для гордости. Теперь же я смирена и унижена. Я пишу Екатерине и Марии и отправляю все эти письма в одном конверте. Я говорю им, что потеряла все и хочу вернуться домой.
