Я откладываю ее письмо и подхожу к окну. Перед моими глазами ветер гонит по глади озера серые волны, увенчанные белыми кантами пены, но я их не вижу. Сначала я стараюсь успокоиться: это известие не имеет никакого значения. Этот ребенок незаконнорожденный, значит, не имеет права на престолонаследие. Он вообще ничего не значит. Потом я спокойно размышляю о том, что это первый бастард, который родился у Генриха, и вот этот факт уже имеет значение, причем огромное. Бесси показала миру, что у Генриха может родиться сын, и если он выживет, то мир узнает, что Генрих может зачать здорового наследника. И это знание крайне важно, потому что доказывает – причина отсутствия наследника кроется именно в Екатерине, а не в моем красавце брате. Об этом все думали, но никто не смел говорить. Теперь же этот факт стал общеизвестным. Екатерина старше меня, хоть и не намного, и к ее тридцати трем годам она смогла родить только мертвых и нежизнеспособных детей, за исключением одной девочки. Она родом из семьи, которую шлейфом сопровождают таинственные смерти и хвори, и за все это время она смогла подарить ему лишь одну слабенькую девочку. Но любовница Генриха, живая, здоровая, юная Бесси, родила ему здорового мальчика на пятый год их связи. Он не мог получить более громогласного доказательства его мужской силы и тем самым навсегда закрыть досужие рты, судачащие о том, что Тюдоры прокляты за вторжение в Англию и исчезновение принцев в Тауэре. Кем бы ни был их убийца, проклятье пало на его семью, а не на нашу, потому что у меня растет здоровый мальчик, у Марии есть Генрих Брэндон, а теперь и у моего брата есть маленький бастард. Они решили назвать его Генрих Фицрой. Генрих – в честь отца, а Фицрой – для обозначения его королевской принадлежности. Не существует двух других имен, которые могли бы причинить Екатерине большую боль. Должно быть, ее сердце разрывается на части. Теперь она узнает, что такое боль. Когда-то она показала мне, что это такое, а теперь Бесси Блаунт преподала ей тот же урок.
Я получаю ответ от брата, только когда золото осени трогает листья в лесах и зарослях вокруг озера. Оно приходит ко мне в конверте, подписанном лордом Дакром и его же посланником, и я больше чем уверена, что его шпионы уже его прочли. Да мне это и не важно. Главное, что я держу в руках свою охранную грамоту, свой шанс вырваться на свободу. Я знала, что брат непременно ответит мне, а Томас Уолси найдет способ все исправить, и ни мгновения не сомневаюсь в том, что мне прислали приглашение вернуться в Лондон, расторгнуть мой богомерзкий брак и, если я не ошиблась в Томасе Уолси, найти для меня великолепную партию. А почему нет? Он же почти умолял меня сделать именно это почти три года назад, а брат буквально обещал, что этот новый брак станет лучшим решением, которое я могу принять.
Я беру письмо с собой в маленькую комнатку на вершине башни, где меня никто не будет беспокоить, и так тороплюсь его открыть, что практически срываю с него печать. Мне тут же бросается в глаза почерк, явно принадлежащий секретарю Генриха, а не самому королю. Я сразу представляю, как брат сидит за столом, лениво раскинувшись и улыбаясь, держа в руке бокал вина, а Томас Уолси выкладывает на стол бумаги для подписи, как игральные карты во время партии, а мальчик-паж в это время подает ему закуски. Карьерист Чарльз Брэндон стоит где-то неподалеку, Томас Болейн прислонился к стене: он всегда легок на шутку и на разумное слово совета. Генрих быстро надиктовывает короткое письмо для меня, исполняя одну из обязанностей, которую он откладывал слишком долго. Ведь это не составляет для него ни малейшего труда: он просто отправляет мне приглашение прибыть в Лондон. Для меня это письмо – ключи от темницы, в которой я сижу.
Сначала я никак не пойму, что это за слова написаны на странице, настолько далеки они от того, что я ожидала, и мне приходится перечитывать их снова и снова. Генрих никуда меня не приглашает и ни в чем не поддерживает. Напротив, он выбирает для этого письма жесткий и пафосно-нравоучительный тон, как у церковного служки. Он говорит о божественном таинстве и нерушимости брака и заявляет, что все разногласия между мужем и женой есть суть зло и грех. Я переворачиваю страницу, чтобы убедиться, что под этим бредом стоит его подпись. И это письмо отправил человек, который зачал бастарда и тем самым разбил сердце своей жены?
