Екатерина – моя невестка, жена моего брата, почти сестра, королева Англии. Этого уже вполне достаточно, чтобы она проявила хоть немного сочувствия и доброты ко мне. Она должна понимать, что я чувствую, мою боль, мое унижение. Она же сама испытала эту тоску по мужу и мысли о том, где он сейчас может быть и чем они занимаются с любовницей. Ее сознание тоже постоянно рисует образы молодого женского тела, обвившегося вокруг него, и ее стоны удовольствия на его обнаженном плече. Почему она не стала помогать мне облегчить мою боль? Что за сестра скажет мужу: мы должны научить эту женщину вести себя сообразно закону Божию, а не сделает все, что в ее силах, чтобы помочь ей, когда ей так плохо? Как мне теперь считать ее сестрой? Ведь то, что сделала она, под стать сопернику и врагу.
Без поддержки Генриха у меня нет никакого влияния на совет. Если он откажется от меня, я стану никем, и не только в Шотландии, а и во всем мире. Если он принимает сторону Арчибальда, то я действительно стала самой обыкновенной брошенной женой, у которой и денег-то своих нет. Если я – не английская принцесса, то я превращусь в призрака, подобного духу моего мужа. Мне будет негде жить, да и не на что. Я бы никогда не подумала, что мой брат Гарри, который так не любил заучивать наизусть слова молитвы, превратится в такого истового верующего, готового постоянно говорить с Богом и говорить, как Бог.
Я вижу Екатерину за каждым словом этого письма, за цитатой из Библии, за требованием примириться с мужем, за определением брака как святого таинства, связи, из которой не вырваться. Екатерина, муж которой крестил и признал бастарда, конечно, будет всячески противиться любому разводу. Какая же я глупая, я должна была об этом подумать! Екатерина не позволит мысли о возможности развода подобраться даже близко к подобному бабочке вниманию моего брата. Конечно, вместо этого она присылает мне монаха, чтобы тот накричал на меня, как его предшественник, и привел меня к осознанию моей ничтожности и греховной сути и уверованию в то, что все со мной случившееся я накликала на свою голову сама. Всему виной мое нежелание принять волю Всевышнего, и в моих интересах смириться и все-таки сделать это.
Солнце уже садится над озером, и в часовне становится темно. Священник зажигает свечи у алтаря. Отец Бонавентура отчитывает меня за то, что я пренебрегаю своим долгом жены и матери, за то, что уехала в Англию и оставила сына и мужа в Шотландии. Он заявляет, что нет ничего удивительного в том, что такой дворянин, как Арчибальд, жил в мое отсутствие в моих домах и собирал мои ренты. Он – мой муж в глазах Господа, и все, чем я владею, принадлежит ему. Почему он не должен жить в Ньюаркс и охотиться на мою дичь? Он же мой муж, который переносил мое отсутствие без слова жалобы! Я настолько унижена тем, что Арчибальд живет с леди Джанет Стюарт, которая сидит во главе моего стола как его жена и представляет его ребенка моим подданным, что у меня не поворачивается язык сказать об этом монаху.
Я просто опускаюсь на колени перед алтарем, прячу лицо в ладонях и шепчу:
– Но отец, мой муж нарушил свой брачный обет, причем публично. Об этом знают все. Он меня не любит.
Суровый монах тут же меня перебивает:
– Но вы его покинули, ваше величество. Вы оставили его, чтобы ехать в Англию.
– Но он сказал, что поедет со мной! – изумляюсь я.
– А разве он не приветствовал ваше возвращение в Шотландию? Разве не встретил вас как муж в Берике? Разве вы не отправились в спальню, не таясь, как муж и жена? Разве он не простил вас за то, что вы оставили его, и не принял снова под свою защиту?
Об этом всем ему могла рассказать только Екатерина. Она воспользовалась моим доверием и, возможно, даже читала ему выдержки из моего письма, о моем блаженстве в его объятиях и о наших надеждах на новую беременность.
– Он прибудет сюда, чтобы увидеться с вами, – заявляет Бонавентура. – Он попросил меня, чтобы я уговорил вас принять его. Королева Англии просит вас о том же самом.
– Она сама так сказала?
– Примите его как мужа.
– Отец, он бросил меня. Я что, должна жить с мужчиной, которому нет до меня дела?
– Вас любит Господь, – говорит он. – И если вы будете обращаться со своим мужем с любовью и уважением, полагающимися ему, то Всевышний разожжет в его сердце любовь к вам. Во многих браках наступают непростые времена, но Господь желает, чтобы вы жили в мире и гармонии. – Он ненадолго замолкает. – Король желает того же самого. И королева шлет свой сестринский совет последовать его воле.
У меня не остается выбора. Сестринский совет Екатерины определил мою судьбу. Отныне я буду жить так, как желает того она, и буду демонстрировать Генриху и всему миру, что брак нерушим и заключен навеки. Она не будет знать жалости и не даст мне поблажек. Все браки Тюдоров заключаются на всю жизнь. Я стала ей примером.
Отец Бонавентура уходит так же внезапно, как и пришел. Его слова падают на мертвую почву моего отчаяния. Арчибальд не отваживается нанести мне визит.
