— Господи, ты так похож на меня молодого. Столько юношеского максимализма в глазах, столько дружеской преданности в голосе… Дружба… Что оно такое, когда речь идёт о выживании? Не только о личном выживании, но и о выживании всего человечества. Дружба — это абстракт. Нечто абсолютно несущественное, когда речь идёт о спасении тысячей, миллионов, — да, чёрт возьми! — миллиардов жизней! — капитан Гринёв, наконец-то, приложился кулаком по столу. — О чём ты только думаешь? О чём вы думаете, неразумные детишки? Ты понимаешь, насколько велики риски? Ты же видел, что нас там ждёт. Сам сталкивался. Неужели тебе непонятно, что там дружба тебя не спасёт? Она не сможет защитить тебя. Ты, как и все мы, сможешь выжить, если в звене тебя будет прикрывать лучший из лучших, а не посредственность. Лишь сплав опыта и молодости, таланта и умений, конкретно меня и тебя в одной команде, поможет победить… Пойми, — он немного сбавил напор. — Там, куда мы непременно отправимся, нет места иным чувствам, кроме чувства долга и чувства самосохранения. Нет места дружбе. Я бы тоже хотел поговорить о высоком. Может, стихами сказать. Но не могу. Ибо романтики, как известно, долго не живут. А я жить хочу. И хочу помочь выжить другим.
Я растерялся. Юрий Гринёв говорил слишком эмоционально, чтобы не отреагировать. И рассуждал, в принципе, логично. Если бы, например, в нашем звене был он, а не Илья, возможно, у нас было бы больше шан…
Я встряхнул головой. Впервые я задумался о том, что состав нашей тройки не идеален. И почему-то неидеальность увидел в Илье.
— Юношеский максимализм не доведёт до добра, — продолжил наступление капитан. — Поверь, я точно знаю, о чём говорю. Я видел это неоднократно… Рассуждай трезво, Никита. Времени ведь и так достаточно потеряно. Подумай над моими словами. Перестань прислушиваться к вашему неформальному лидеру — Телегину. Не поддавайся его влиянию. Подумай о перспективах. Прошу тебя, подумай о будущем, — его тон вновь стал максимально серьёзен. — Будущее в моём звене не только многообещающее. Он просто может иметь место быть. В звене молодых вундеркиндов будущего нет, как бы не прискорбно мне об этом было говорить. Молодость горяча и безрассудна. Ты не раз, наверное, слышал подобное… Тогда, на дальних рубежах, вам повезло. Весь флот сгинул за секунды. Вы дважды спаслись лишь чудом. Но в бою нельзя полагаться на чудо. Нельзя полагаться на везение. Надо рассчитывать на собственные навыки и опыт. На то, чем я обладаю.
— А как же мои друзья?
— Ты должен смириться с мыслью, что выбора у нас нет. Мы или выживем и победим, или проиграем и погибнем. Терциум нон датур, как говорится. Третьего не дано… Но я многое повидал на своём веку. В лётном деле я — мастер. Если я вижу возможность сделать что-то, что поможет сохранить жизнь, я за неё ухвачусь. Как сейчас пытаюсь ухватиться за тебя. И советую тебе смотреть на ситуацию под таким же углом — под углом сохранения собственной жизни. В данный момент, это самое важное для любого из нас.
Я был вынужден признаться самому себе, что слова капитана Гринёва меня зацепили. Он говорил уверенно, не сомневался в себе и своих способностях. Он убеждал меня и у него получалось. Ведь действительно: что будет, если я не вернусь? Я ещё не задумывался о том, что будет дальше. Вместе с парнями я хотел, чтобы нас оценили по достоинству и зачислили в эскадру. Я хотел вновь встретиться с тем инопланетным монстром. И только сейчас впервые задумался о том, что будет, если мы проиграем. Я же всё-таки не неуязвим. Я обычный человек из плоти и крови. Как обычному человеку мне свойственно сомневаться, принимать неверные решения и бояться. И ведь правда, что меньше ошибок ты будешь совершать, если рядом с тобой кто-то более опытный. Кто-то, кто грамотнее оценит ситуацию, не поддастся панике и отдаст спасительный приказ. Некоторый вариант наставника, если можно так выразиться. А если ты будешь принимать решения в одиночку или доверишься команде, где такие же неопытные ребята, ты обязательно напортачишь. И ценой ошибки будет твоя собственная жизнь.
— У тебя есть кто? — неожиданный вопрос капитана выбил меня из состояния глубокой задумчивости. Он смотрел на меня, как рентген. — Я имею в виду, семья.
Я почувствовал, как у меня загорелись щёки.
— Да, есть. Родители, жена и… и скоро должен родиться первенец.
Капитан по-доброму улыбнулся, полез в карман, достал бумажник и протянул мне.
— Это мои. Жена правда красотка? А это двойняшки — Настя и Надя. Им по десять.
Не знаю зачем, но я взял бумажник из его рук и посмотрел на цветную фотографию, где капитан Гринёв стоял в обнимку с привлекательной женщиной, а по бокам от них кривлялись две забавные девчонки. Прям семейная идиллия.
