— Нет, но я слышал, что все Зубы отдали своим такой же приказ. Надо сворачиваться и валить отсюда, пока Бурый Камень еще спит, а если он проснется…
— Можешь не говорить! Ты смету по последнему заказу нашел? Ту, что по полису. Её если не заберем, нас либо Черным в рабство отдадут, либо еще хуже… — тревожно сглотнул он. — Пальцам.
— Ага, вот она. Думаешь мы теперь туда?
— Куда? В Кропос или Нипос?
— В Межпос.
— Ни в кой! Нас там не особо жалуют. Схоронимся думаю где-нибудь, посмотрим, что Бурый Камень станет делать, а там, куда скажут туда и пойдем.
Шаги приближались. Балдур насторожился, как ему не удалось услышать их? Они может хоть и шептались, но на самом деле верещали не хуже ворожеек. Очередные игры разума? Всё-таки сотрясение или… О последнем он не хотел думать и даже не стал тянуться к измазанной в пыли и грязи рубахе.
Стервятник посмотрел по сторонам, навскидку поразмыслив, куда двое могут держать свой путь. Он мог бы с легкостью разделаться с обоими, застав их врасплох и выпрыгнув из темноты, но что, если их ждут? Документ, а точнее смету о которой они говорили, судя по всему, имела большую ценность, значит её будут искать. На мгновение Балдуру в голову пришла мысль о настоящей ценности этого куска бумаги. Не о том, сколько за него дал бы Яруша или другой скупщик-многоликий, а о том, чем всё же полисы промышляли? Нет. Эту мысль он отрезал, как сухой ясеневый сук, что противно лезет в глаза. Не суй нос в чужой вопрос — так часто говорили в Доме Теплых Стен, и честно признаться, Балдур полюбил эту поговорку с первого раза.
Один из говорящих хлопнул в ладоши, словно что-то забыв и его шаги удалились. Единственное место, в котором Балдура возможно не заметят, находилось по обратную сторону распахнутой двери. Он на всякий случай держа нож на изготовке, выглянул настолько быстро насколько мог, и сразу же перебежал на другую сторону. К счастью, второй с интересом наблюдал куда же отправился его попутчик, и это дало стервятнику малюсенькое окошко.
Второй тут же резко обернулся, и судя по звуку, по его пальцам забегали нити духа. Балдур не мог его чувствовать, поэтому прислушивался, и научился определять его на нюх. Для него он пах смесью приторно-сладкой клубники, что долго передержали на солнце, и где успело издохнуть около десятка жирных мух.
— Эй, подожди меня!
Второй с опаской вышел из помещения, и юркая острым взглядом и носом смотрел по сторонам. Балдур не просто замер, он буквально оцепенел, закрыв глаза, что могли выдать его во тьме. Он забыл, как дышать, как шевелиться и даже волосинки на его голове боялись соприкоснуться с друг другом.
— Эй, ты чего там? — окликнул его первый.
— Слышал? — взволнованно спросил второй.
— Что слышал? — выплюнул первый.
— Хруст, такой будто прошелся кто рядом.
Второй вышел на пару шагов вперед и Балдур почувствовал, как привкус духа стал сильнее. Он хотел открыть глаза, но местный сторожила пока не подавал никакого виду. От недостатка воздуха, голова начала слегка кружиться, а губы предательски пытались разомкнуться и вдохнуть как можно больше. Стервятник понял, что возможно ему всё-таки придется отправить к праотцам обоих, только вот не передержать ли, либо напасть слишком рано. В тот момент второй молнией рванул за дверь и оказался перед Балдуром на расстоянии вытянутой руки. Сейчас или никогда.
Стервятник приоткрыл один глаз и уж было готов вонзить нож ему в горло, как заметил, что человек, такой же, как и он смотрит на него абсолютно белым взглядом. Таким, который он видел только у стариков и тех, кого коснулась свинцовая болезнь. Человек продолжать смотреть словно сквозь него, лишь пожимая бровями в разнобой.
— Чуешь кого? — прохрипел другой.
Тогда Балдур понял, почему именно их послали за сметой и вероятно очень важным документом. Он не был еще никогда настолько рад, что родился прокаженным, ведь имея он дух с в своем теле с рождения, у слепцов не было бы и проблем обнаружить нарушителя. Балдур всё же не стал открывать глаз полностью, ведь знал на что способны носители духа, и как проникают в сознание через взгляд.
Он крепко сжимал нож и мысленно строил картину возможного будущего, если всё-таки его обнаружат. Такой вариант приближался со стремительной скоростью, так как в легких человека кончался воздух. Рано или поздно инстинкты возьмут своё и губы сами разомкнуться в сладкой жадности.
— Да вроде нет, — недовольно пробормотал слепой.
— Ну тогда пошли, ты помнишь, что я говорил?
Первый схватил того за руку, и они оба отправились прочь. Второй правда некоторое время оглядывался назад, словно надеясь что-то различить, но вскоре сдался и поспешил под невидимой плетью.
