Меридинец вдруг понял, что они не только наблюдали за ним всё это время. К тому же они прекрасно слышали, что он говорил. Неужели в отличие от Чёрных они раскусили его блеф в отношении Маруськи, и сколько они видели? С того ли момента, когда он окропил свой нож первой кровью, или когда пытался освободить пленников? У него не было ни желания, ни сил узнавать. Всё что сделал Пилорат это просто кивнул и поспешил к Маруське и пленникам.
— Двадцать Чёрных в одного. Прилично, — хмыкнул вслед ему серый.
Пилорат принял это как комплимент хоть и не от собрата, но такого же воина, что не собирался их брать в рабство. Он убедился, что Маруська и Закхра могут идти, и подошел к беременной, что едва дышала. Она была бледнее снега в ослепительный зимний день, еще и держалась за живот, проливая материнские слезы.
— Коман… Главный! — раздался молодой голос паренька за спиной.
Мужчина, что отпустил пленников на все четыре стороны, обернулся и злобно оскаливаясь произнес:
— Рогалик главный, его так называй. Закончил блевать в кустах, новичок?
— Именно так! — без доли сомнения в голосе ответил тот. — Блевать закончил, и нашел вот этого вот. Он там чародеял и колдовал в кустах. Как пить дать старый работал на чёрных и хотел всех нас превратить в свиней.
— Отличное пополнение ганзы, — мужчина зажмурил глаза, и что-то прошептав себе под нос, затем размахивая руками, продолжил. — Ты засранец видишь, что у него рожа размазанная? Или что формахренью воняет? Волхв он, раз старый и колдует.
— Живы. Целёхоньки, — улыбался со слезами на глазах Семирод.
— Ваш?
— Наш, — ответил Пилорат. Маруська выглянула из-за его спины, и виновато потупив глаза, протянула ему грушу, что сумела сохранить в маленьком кармашке.
Новичок посмотрел на свой отряд и на Пилората, и пытаясь выйти из положения продолжил:
— Ну я же видел, как он колдует! По-чёрному колдует!
Мужчина прошептал пару фраз рядом стоящей с ним МидСхвальке и объявил:
— Теперь ты Гривастый! Тебе запрещается блевать в кустах от запаха, трогать детей, женщин и стариков, если они на тебя с оружием не бросаются. Ясно?
— Именно так!
— А теперь ради всех богов, отпусти этого бедолагу.
В тот момент, Закхра закричала, будто чёрные снова вернулись. Она, шатаясь стояла на ногах и размахивала руками, пытаясь привлечь внимание остальных. Ведь та, что еще совсем недавно лежала и ждала своего часа, резко завопила от пронзительной боли. Она схватилась за живот и столб, к которому до этого была прикована. Разорванное платье на бедрах вымокло в крови, и невинной попыткой рвалось наружу.
Новая жизнь стремилась стать частью этого мира. Маленькое и невинное дитя, что устало наблюдать за муками матери, рвалось наружу, чтобы спасти её жизнь. Жизнь той, что дарует ему свободу посреди крови, убийства и хаоса.
42
