Балдур пришел в сознание, найдя себя лежащим на чём-то очень сильно твёрдом и холодном. С первым вдохом он почувствовал, как грудь разрываться на части, из-за чего сильно закашлялся. В ушах гулом зазвенело, однако в целом он чувствовал себя хорошо. За последнее время путешествий, которое он и в лучшие свои дни не назвал бы легким, Стервятник часто пересиливал боль. Он продрал глаза, возвращая чёткость зрения и медленно выдохнул.
Перед ним, играя тенями, от, судя по всему, качающейся лампы совсем недалеко, красовался потолок, цвета которого он так и не смог разобрать. По телу пробежал стреляющий в шею озноб, и ему оставалось лишь гадать, где он оказался и сколько был без сознания. Наученный опытом Балдур не спешил двигаться и постепенно и очень медленно шевелил конечностями, проверяя работу тела. Многие, попав в подобную ситуацию от неожиданности и конфуза, вскочили бы с места, создавая много шума и возможно открывая и без того тревожные раны. Балдур знал, если бы поблизости был тот, кто хотел ему смерти, Стервятник так бы и не открыл глаза.
Постепенно проверяя всё ли на месте, он прокручивал в голове события не так давно минувшие. Что он помнил, что поможет ему собрать всё воедино и представить картину, с которой не посчастливилось столкнуться. Балдур помнил сбор. Помнил, как они планировали дальнейшие шаги, а после этого лишь стремительный набор картинок, смазанный очень странными звуками и сопровождением. Бег. Дрожь под ногами. Размытые и неотчётливые лица Ярика, Дэйны и Миры… Сырник? Балдур пошлепал ладонями по мраморному полу, но рядом никого не оказалось. Тогда он закрутил головой по сторонам. Было слишком темно, и вокруг него лежали лишь разбитые на маленькие кусочки камни.
Гигант? Был ли это он на самом деле, или это лишь игра его фантазии, которая пыталась найти объяснение происходящему в тот момент. Ведь он мог поклясться, что гора не просто дрожала, а менялась и даже глухо, но рычала на него. Затем он вспомнил последний момент, когда видел Сырника. Вспомнил падение, от которого сердце пряталось, убегало и пыталось сбежать из бренного тела. Помнил, как сжимал Сырника. Значит он должен быть где-то рядом.
Быть может маленький аури где-то лежит придавленный камнями или его вовсе отбросило далеко в сторону при падении. Балдур решил приподняться, как дыхание буквально сперло от внезапности увиденного. В его груди, а именно в той части, где не давала о себе забыть клятая старая рана, торчал нож. Обычный, старый, с потертой от частых прикосновений рукояткой и слоем недавней ржавчины на клинке. Он не успел подумать о том, кто вонзил его, и каким образом он еще жив, так как стервятник не чувствовал абсолютно ничего.
