Небольшое дополнение относительно значимости публикаций для жизненной траектории Н. Гоголя. 27 марта 1830 года Н. Гоголь адресовал в Министерство уделов заявление о приеме в состав сотрудников. Февраль-март 1830 года - публикация "Бисаврюка". Однако с 15 ноября 1829 года до 25 февраля 1830 года Н. Гоголь успел поработать (послужить) в департаменте государственного хозяйства и публичных зданий министерства внутренних дел. Видимо на этом месте работы проявил он себя неотрицательным образом, "показал" себя, а "зарекомендовавшему себя" помогать легче; в итоге могли сработать не только публикации, но и семейные связи; впрочем, (семейные) связи - сами по себе - вряд ли смогли бы ввести его в круг В.А. Жуковского и А.С. Пушкина (на этой "траектории" все же требовались в первую очередь не связи, а публикации).
"...Шлиман недолго задержался в Стране Восходящего Солнца. Маленький английский пароходик повез его в Сан-Франциско.
Переезд длился пятьдесят дней. В пути Шлиман вспомнил давнишний разговор с одним знакомым англичанином. Шлиман рассказывал о своей первой американской поездке. Дойдя до заседания конгресса, Шлиман слово в слово повторил своему собеседнику речь Кошута. Пораженный его памятью, англичанин воскликнул:
-Стыдно вам повторять чужие речи! У вас достаточно способностей, чтобы произносить и писать свои.
С тех пор Шлиман особенно тщательно стал вести дневник. Но печатать эти писания было бы смешно: кому интересен дневник заурядного человека?
Теперь другое дело. Он объехал весь мир, он много видел и многому научился. Дневник путешествия по Китаю и Японии может найти благосклонных читателей. В тот день, когда на горизонте появились берега Америки, в портфеле Шлимана лежала рукопись книги. Она была написана по-французски - не все ли равно ему было, на каком языке писать!" [Мейерович М.Л. С. 63].
Следует ли позволять традиции или перфекционизму (стремлению к совершенству) становиться препятствием для опубликования?
Ведение Г. Шлиманом дневников, написание им писем трансформировалось в написание книг. "В 1869 году одновременно в Париже и Лейпциге вышла книга, вызвавшая в ученом мире взрыв возмущенных насмешек. Все в ней возбуждало предубеждение, начиная с еретических утверждений, наполнявших каждую ее страницу, и кончая отсутствием ученого звания перед именем автора. Книга называлась: "Итака, Пелопоннес и Троя. Археологические исследования Генриха Шлимана". Это был дневник путешествия, обильно наполненный различными учеными отступлениями и ссылками. Автор взял на себя задачу опровергнуть едва ли не все данные древнегреческой археологии. (...) Интересно, что большая часть выступлений против книги Шлимана содержала не критику его утверждений, а насмешки над его слепой верой в Гомера, в предание, в вещественность легенд. Высмеивали его самонадеянное "я": вся книга подчеркнуто написана от собственного имени. Высмеивали его детское увлечение сказками" [Мейерович М.Л. С. 82].
О трансформации писем Н. Гоголя в его книгу "Выбранные места из переписки с друзьями" И. Золотусский пишет: "Он решился на обнародование своих писем, причем это были письма сугубо семейные, личные, частные, интимные. "Выбранные места" открывались "Завещанием" Гоголя, и не завещанием литературным, условным, (...), а прямым завещанием человека, который перед смертью исповедуется и дает распоряжение о своем имуществе, о долгах и т. п. Такой откровенности никто до Гоголя в русской литературе себе не позволял. Пушкин в письмах совсем не тот, что Гоголь: для него переписка с близкими не литература, а быт, Пушкин еще держится традиционного классического представления о литературе как о чистом творчестве, где творец преображается, сохраняя себя, выступает под другими именами. Гоголь как бы срывает и этот последний покров условности: он выходит со своей обнаженной душою, допускает читателя в свою душевную жизнь" [Золотусский И.П.].
Приведенные примеры показывают, что в ряде случаев сомнения (по поводу ценности, актуальности, перспектив положительного приема публикой, учеными, критикой и т.д.) и Г. Шлиман, и Н. Гоголь решали в пользу опубликования. Что помогало им принимать такие решения? Расчет? Интуиция? Проницательность? Прозорливость?
Обратим внимание уважаемого Читателя и на несколько случаев сожжения Н. Гоголем своих работ. Может быть и эти случаи - результат проницательности, прозорливости?
В обширном архиве Г. Шлимана наверняка хранятся труды, от публикации которых он воздержался. Выше упоминался случай публикации Генрихом Шлиманом книги на основе дневников. Возможно (как версия), имело место уничтожение Г. Шлиманом части дневника (характеризуя дневниковые записи Г. Шлимана в период его путешествия с 01 октября по 14 декабря 1846 года из Петербурга в Западную Европу и обратно, И.А. Богданов пишет: "Г. Шлиман вел дневник и на обратном пути, но страницы этого дневника почему-то (и неизвестно, кем) вырезаны..." [Богданов И.А., 2008 а. С. 116]).
