К тому же произошло ещё одно событие, которое никак невозможно стало игнорировать. Ольга оказалась беременна. Через полтора месяца, раньше положенного, начал расти живот. Не так уж явно, чтобы это заметили посторонние. Но особо внимательные сослуживцы всё же начали что-то подозревать, тем более что ни для кого не была секретом их близость с Аркадием. Это было ещё одной причиной, по которой она не хотела ехать к родителям. Пришлось бы как-то объяснять сложившуюся ситуацию. А Ольга сама её толком до конца не осознавала. Да и сослуживцам не составило труда сопоставить элементарные факты, предшествовавшие заметным изменениям в фигуре и в поведении Ольги, поэтому никто из особо внимательных не сомневался в том, кто отец будущего ребёнка. Задавать лишние вопросы никто не решался ни Ольге, ни тем более Аркадию. Все понимали другое – то, что между этой парочкой происходит что-то неладное.
Но, как бы там ни было, ситуация требовала решения. Решения и по поводу их отношений, и по поводу ребёнка. Аркадий – Ольга в этом не сомневалась – тоже заметил изменения в её теле и, стало быть, имел по этому поводу какие-то свои мысли.
Сама Ольга этого ребёнка хотела, даже не зависимо от того, захочет ли его Аркадий. Но перспектива быть брошенной любимым мужчиной её очень пугала. Как она справится, если придётся остаться одной? Что делать, если Аркадий от неё окончательно отвернётся? Родителям она так или иначе сможет всё объяснить – и они обязательно поддержат. Конечно, придётся прежде выслушать много критики и много сомнений. Но в итоге – она была в этом уверена – они всё поймут правильно и примут ситуацию такой, какая она есть. Но что делать с работой? Если Аркадий окажется не таким, каким она его рисовала раньше в своём воображении, то оставаться с ним в клинике она не сможет. Может быть, коллеги даже окажутся на её стороне. Но это тем более ужасно. Ей не нужна ничья жалость. И она не хочет, чтобы это отражалось на Аркадии, потому как многие станут считать его пусть и не монстром, но очень дрянным человеком. Впрочем, может сложиться и так, что посчитают глупой и ветреной её – и от такого расклада ей тоже легче не станет. С работы придётся всё же уйти.
Ольга нервно дёрнулась от этой мысли, так что бокал с недопитым шампанским опрокинулся на скатерть, и его содержимое разлилось по столу, задев лежавший рядом мобильник. Она до сих пор надеялась, что ей позвонит Аркадий. Хотя бы для того, чтобы поздравить с Новым годом. Ольга схватила телефон и побежала на кухню, чтобы вытереть его полотенцем. Слёзы сами собою текли из её глаз, крупными каплями шлёпаясь на линолеум. Что же ей делать? Что делать?
Три праздничных дня – с первого по третье января – совершенно спутали все мысли и чувства. Каждый день Ольга бесконечное число раз набирала номер Аркадия, но тот упорно не брал трубку. Только к вечеру третьего числа он наконец соизволил ответить.
– Говори, – сказал он вместо обычного «алло». Судя по голосу, он был нетрезв и раздражён.
– Нам нужно встретиться, – стараясь удержаться от рыданий, промолвила Ольга.
– Сейчас я не могу сесть за руль, – чуть спокойней произнёс Аркадий. – Если хочешь, приезжай ко мне. Адрес ты знаешь.
– Прямо сейчас?
– Сейчас. Бери такси и подъезжай.
– Ладно.
Ольга вскочила с дивана, умылась, оделась в первое, что попало под руку, вызвала такси, которое ехало целых полчаса, и выбежала на улицу.
***
Они сидели в комнате, освещённой только разноцветными ёлочными огоньками. Всё ж-таки Аркадий готовился к Новому году, а значит, не совсем отстранился от жизни. Они оказались за полупустым столом, где стояла только бутылка коньяка и блюдце с нарезанными дольками апельсина. Аркадий, взъерошенный и небритый, пил из пузатого бокала и беспрестанно курил.
– Ты мог бы курить не так часто? – сказала Ольга.
– За ребёнка переживаешь?
– Переживаю.
– Значит, решила рожать?
Ольга нахмурилась. Аркадий сказал эту последнюю фразу так, словно вообще никакого отношения к этому ребёнку не имел. Она хотела было возмутиться, накричать на него, выплеснуть всю ту боль, что у неё накопилась, но всё-таки удержалась. Ни к чему. Сейчас как никогда нужны были спокойствие и здравый рассудок. Она должна была понять, почему Аркадий ведёт себя так. Как… Да просто как сволочь. Да. И нечего его защищать и искать какие-то оправдания.
– Что с тобой происходит? – спросила она. – Ты можешь мне объяснить? Я не понимаю. Ведь так не бывает. Без всякого смысла, без причин. Объясни мне. Может быть, я совсем дура и не понимаю чего-то простого?
Лицо Аркадия исказила гримаса боли. Он почти с ненавистью посмотрел на Ольгу и произнёс:
– Я не люблю тебя. Вот и всё объяснение.
– И что это значит?
– Для меня ничего. А для тебя, наверное, многое, раз ты страдаешь и пытаешься что-то понять.
– Я не верю, – замотала женщина головой. – Ты не такой. Ты не способен на это.
– На что на это? Бросить тебя в твоём положении? Перестань. Не я первый, не я последний. Такое случается сплошь и рядом. Ты, может быть, напридумывала там что-то на мой счёт. Но я не тот, за кого ты меня принимала.