– Думаю, вы уже бывали здесь, – последовал сдержанный ответ. – Я несколько раз видела вас на площади. С моей стороны возражений нет, пусть Элси ходит на ваши собрания, только учтите – у нее очень мало свободного времени.
Женщина эта была иностранкой, но говорила на почти безупречном английском.
– Благодарю вас, вы очень добры! Мне следовало бы прежде спросить разрешения у вас, но, к сожалению, вы были заняты, когда я пришла сюда в первый раз. А с Элси мы познакомились совершенно случайно. Я надеюсь, вы позволите мне зайти к ней снова?
Пока гостья, уже в сумерках, спускалась по ступеням и выходила на площадь через ярко-зеленую калитку, мадам Бреда задумчиво следила за ней из окна.
В следующий раз леди наведалась на площадь через четыре дня – это было двадцать девятого мая. Открывшая дверь Элси выглядела взволнованной.
– Сегодня мы не сможем поговорить, мисс! Мадам велели, как только вы придете, сразу же проводить вас в ее комнату.
– Как это мило с ее стороны! – умилилась леди. – Я с огромным удовольствием побеседую с ней. И, Элси… у меня для вас замечательный подарок. Шляпка, которую подарила мне одна подруга. Я уже не так молода, чтобы щеголять такими вещами, поэтому хочу отдать ее вам, если, конечно, вы согласитесь. Я принесу ее через пару дней.
Прихожанку провели в комнату, примыкавшую к просторной гостиной, в которой мадам принимала пациентов. Там не оказалось никого, кроме странной девочки в льняной сорочке, которая жестом поманила ее к раздвижным дверям, отделявшим эту комнату от другой.
И тут леди повела себя неожиданно. Она подхватила девочку, на секунду задержала ее в объятиях, а потом, словно в порыве нежности, свойственном бездетным набожным женщинам, поцеловала. А затем шагнула за дверь.
Она оказалась в комнате, которая показалась ей гораздо больше, чем можно было предположить по внешнему виду дома. Несмотря на то что вечер был теплый, в камине тлели угли, испуская легкий голубоватый дымок. Мадам Бреда, в платье с глубоким вырезом, словно она только что вернулась со званого ужина, поднялась ей навстречу. В рассеянном свете ламп она казалась очень красивой, очень смуглой и очень экзотичной. В кресле у камина восседала какая-то старуха в белоснежной мантилье, накинутой на плечи. Комната эта до того не походила ни на что, виденное ею прежде, что гостья остановилась в нерешительности. Тем временем дверь позади нее закрылась.
– О, мадам Бреда, я так благодарна вам за приглашение… – залепетала прихожанка.
– Я не знаю вашего имени, – сказала мадам Бреда, а потом проделала странную вещь: подняла лампу и поднесла ее к самому лицу посетительницы, словно хотела внимательно его изучить.
– Кларк… Меня зовут Агнес Кларк. Я старшая из трех сестер… Остальные две замужем… Вы могли слышать о моем отце… Он написал несколько прекрасных духовных гимнов и был редактором церковного журнала…
– Сколько вам лет? – перебила мадам, все еще не опуская лампу.
Прихожанка нервно хохотнула.
– О, я не так уж стара… Немного за сорок… Ну, по правде говоря, почти сорок семь. Но я иногда чувствую себя такой молодой, что и сама не верю… Правда, когда я сильно устаю… то чувствую себя так, будто мне скоро девяносто. Увы, столько лет прожиты бесцельно. Но ведь мы все так живем, верно? Поэтому так важно научиться извлекать все, что возможно, из каждого часа, который у нас еще остался… Мистер Эмпсон в прошлое воскресение произнес замечательную проповедь на эту тему. Он говорил: мы должны во всей полноте проживать любую секунду любой минуты… И цитировал что-то из поэзии… Ужасно думать о том, что время неумолимо, верно?
Мадам, похоже, вообще ее не слушала. Отвернувшись, она обратилась к старухе на неизвестном языке.
– Вы позволите мне присесть? – спросила посетительница. – Я сегодня весь день на ногах.
Мадам энергичным жестом удержала ее в шаге от кресла, в которое гостья собиралась опуститься.
– Вы сядете здесь! – отрывисто проговорила она, указывая на низкую кушетку рядом со старухой.
Посетительница смущенно устроилась на краешке кушетки. Она побледнела и явно занервничала – ее пальцы беспокойно теребили ручку сумочки.
– Зачем вы сюда явились? – спросила мадам, и в ее голосе послышалась угроза. – Мы не имеем никакого отношения к этой церкви.
– Но ведь вы живете в нашем приходе! Приход большой, нам постоянно нужна помощь. Вы просто не представляете, какой кошмар творится в трущобах… Какая нищета там царит… изнуренные матери, бедные заброшенные малыши… Мы стараемся принести туда хоть искру света и радости.
– Вам нужны деньги?
– Конечно, – лицо прихожанки просияло обворожительной улыбкой. – Но еще больше мы нуждаемся в личной помощи. Мистер Эмпсон постоянно твердит, что даже небольшая личная помощь лучше солидного пожертвования – лучше для того, кто помогает, и для того, кто принимает помощь.
– И что вы хотите от Элси?
