— Я думаю, пришло время, наконец, признать, что нужно двигаться дальше, — решила она вызывающе.
— Не говори так, — сказала Элли. — Не сдавайся, Ло, особенно сейчас… Дай ей пару дней и просто… Подожди…
— Зачем? — спросила Лорен заинтересованно.
— Лорен, скоро день Святого Валентина… — напомнила ей Нормани, и Лорен нервно рассмеялась.
— Ну и что? — спросила она насмешливо. — Вы думаете, что она вдруг почувствует желание послать мне открытку и цветы? — спросила она, начиная злиться. — Нас больше нет, — признала она более уверенно, поднимая руки и снимая кулон, который подарила ей Камила. — Я разбила ее гребанное сердце, и она сломала моё, — сказала она, слегка посмеиваясь.
— Лорен… — попыталась Дайна, положив руку ей на плечо, но она прервала ее.
— Нет, Дайна, — сказала Лорен, повысив голос, ее мысли набирали обороты. — Я обещала ей, что я никогда не оставлю ее, а я сделала это, эмоционально я оставила ее первой и я оттолкнула ее…
— Для нее, — снова напомнила ей Дайна. — Ты сделала это для неё, Лорен, для вас обеих…
— Это не имеет значения, — просто сказала Лорен. — Мои мотивы не имеют значения. Я все равно оставила ее, а я обещала ей… Они никогда и ни за что не простит меня…
— Ло, — сказала Элли, когда Лорен встала и собрала свои вещи. — Куда ты?
— Домой, — сказала Лорен просто. — Это место бесит меня. Оно напоминает мне о ней, о том, что было раньше. Я, блять, не могу это выдержать.
— Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой? — озабоченно спросила Нормани, вставая.
— Нет, — сказал Лорен многозначительно. — Я просто хочу побыть одна.
— Я зайду к тебе после школы, — предупредила её Нормани.
— Мне все равно, — прокомментировала Лорен, поворачиваясь на каблуках и уходя, не оглядываясь.
Элли, Дайна и Нормани смотрели ей вслед, прежде чем обратить свое внимание обратно друг к другу.
— Иисус Христос, Мила, — сказала Дайна, сжимая кулон, который Лорен оставила на столе. — Что, блять, ты делаешь?
После того, как Лорен ушла из школы и вернулась домой, она пошла к себе в комнату, кинула сумку на пол, и свернулась в клубок на кровати, безудержно рыдая, позволяя тоске потопить ее. Она лежала так несколько часов, теребя блокнот Камилы. Лорен читала его непрерывно с того момента, как Камила уехала. Она благословила этот блокнот, будто это была сама Библия. Теперь это был последний кусок, напоминающий ей о девушке. От реальной Камилы.
Это часть души Камилы.
И, наконец, движимая жаждой, Лорен села на край кровати и глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, чувствуя легкое головокружение при изменении положения.
Лорен собиралась встать, когда она заметила большую коробку на полу перед ее дверью и белый конверт, лежащий поверх нее. Она нахмурилась на мгновение, встала на ноги и нерешительно подошла к посылке, пригнувшись, чтобы забрать конверт. Она забыла как дышать, когда увидела каракули Камилы.
Она поспешно открыла конверт и вытащила содержимое. Внутри она нашла пластиковую коробку с компакт-диском внутри, на которой было написано имя Лорен, и приклеено письмо. Лорен отложила диск и развернула бумажку.
Прости.
Лорен нахмурила брови и перевернула лист, в надежде найти какое-то объяснение. Она посмотрела на компакт-диск на полу и подняла его, направляясь к столу и запуская ноутбук. Лорен опустилась на стул, когда она открыла дисковод и положила диск внутрь, крутясь в своем кресле с тревогой. После того, как компьютер нашел файл, Лорен нажала на него, ожидая, что там плейлист Камилы.
Вместо этого она обнаружила, что снова плачет, когда ее экране появился крупный план лица Камилы, девушка, очевидно, низко склонилась над камерой. Лорен протянула руку вперед, чтобы дотронуться до лба девушки, как она делала всегда. Лорен изучала ее внимательно. Она тщательно смотрела в темные шоколадные глаза Камилы и отметила, что они сверкали, как это было не часто. Её лицо выглядело полнее, отчего черты лица стали мягче, её волосы блестели в свете, проникающего в комнату через окно.
— Привет, Лорен, — сказала Камила робко, опуская глаза, избегая камеру, будто она смутилась. — Я действительно не знаю, что сказать, если честно… Это было так давно… — она замолчала, поднимая глаза, чтобы, наконец, взглянуть в объектив. — Я знаю, что ты, вероятно, сердишься на меня, и я не виню тебя. Прошел… сорок один день, как я говорила с тобой последний раз, — продолжала она, глядя на стену. — Я знаю, что ты пыталась позвонить мне несколько раз, и я никогда не отвечала. Я надеюсь, что ты поверишь мне, когда я скажу, что я очень сожалею об этом, — извинилась она. — Просто это было так трудно, — она призналась.
Камила остановилась на мгновение, чтобы осмотреться комнате.
