– Ты давно своих-то поминал? – спросил плотник.
– Не знаю. У мамы спросите.
– У мамы? – грозно спросил плотник. – Ты всё мамкой прикрываешься? А ты хоть замечаешь, как твоя мать сейчас выглядит?
– Ну… – промямлил Тоха. – Уставшая немного, да.
– Да я её пару месяцев назад встречал – и правда уставшая была, но глаза горели, шла бойко, улыбалась. А сейчас? Осунулась. Щёки ввалились, в глаза не смотрит, тоска в ней какая-то смертная. Так ведь и до гроба недалеко, не дай Бог.
Тохе стало страшно. А ведь и правда, он на мать внимания особо не обращал, удобно ему, когда матери как будто и нет.
– А может, это от работы всё? – спросил он. – Экзамены у неё начинаются через пару дней. Нервничает… Наступит лето – отдохнёт.
– Нет, – возразил плотник. – Тут что-то со здоровьем серьёзное, надо ей провериться. Короче, – сказал он твёрдо, – ты за мать несёшь ответственность. Понял? Когда я поеду за Никитой в больницу, пусть она едет со мной – провериться. Твоя задача – уговорить её. А лучше и поехать вместе.
– Я постараюсь, – ответил Тоха.
– На кладбище вообще после обеда не ходят. Говорю, чтоб ты знал, а то вдруг тебе до этого не объясняли. И помянуть своих родных усопших надо, для этого в церковь сходи, панихиду закажи. Почившие за столом не стоят, есть не просят, а своё выносят. Так ещё бабка моя говорила. Их уважать нужно, а вы, молодёжь… Эх!
Тоха насупился. В церковь! Да не пойдёт он ни в какую церковь! Он даже и вести-то себя там не знает как. И мать панихиды никогда не заказывала. По крайней мере, Тоха про это не слышал.
Спорить с плотником он не стал, просто промолчал.
– Ладно, бывай! – плотник протянул руку Тохе. Тот пожал, обхватив его крупную ладонь. – Да не балуй больше так!
Тоха кивнул:
– Не буду!
Павел-плотник ушёл, а Тоха долго ещё сидел на крыльце, жмурясь под утренним солнцем. Он смотрел вслед удаляющейся фигуре, похожей на медвежью, которая на ходу покачивалась вправо-влево, и думал о своём. Справа от крыльца была целая лужайка одуванчиков, парочка тюльпанов вытянулась среди сорной травы. Один бутон уже был крупный, вот-вот распустится. У них почему-то тюльпаны всегда запаздывали на пару недель.
Тоха вдруг заметил всю эту неухоженность их дома, заросший палисадник – а у других всё вскопано, прополото, посажено – и разные цветы. Ему так захотелось свалить отсюда! Быстрей бы уж школу окончить. «Ничего, год вытерпеть осталось, скажу матери, что девяти классов мне хватит, пойду в какой-нибудь колледж», – решил он.
Он зашёл в дом. Мать лежала на кровати.
В окно Тоха увидел, что к дому приближается Яшка на чёрном хрюнделе – сначала над землёй, потом – по земле. Вот он спешился, отпустил хрюнделя погулять, тот с радостным хрюканьем скрылся в ближайшем кустарнике. Тоха вышел на улицу.
– Привет! – сказал он, когда Яшка, не обращая на него внимания, деловито поднимался по ступенькам, высоковатым для его роста. – Как идут твои домовничьи дела?
– Лучше всех! – ответил Яшка. – Для тебя, кстати, есть сообщение: в пятницу, 13 июня, тебе предстоит инициация. Это самый ответственный момент в твоей жизни, и тебе к нему нужно подготовиться.
– Инициация? Зачем?
– Это обязательное условие, между прочим, один из пунктов договора.
– Я этого не видел! – удивился Тоха.
– Это было написано невидимыми чернилами.
– Но тогда это нечестно…
– Нам можно всё! – победоносно взглянул на Тоху Яшка. – И даже если нечестно. Ваше «нечестно», «белое-чёрное», «хорошее-плохое» – это всё относительно.
– Ну ладно, садись рядом. – Тоха стукнул ладонью по крыльцу, приглашая. – Расскажи, что за инициация, что я должен сделать.
– А ты ходи, знакомься пока с нашими, присматривайся. Тебе выбрать нужно будет, кем ты станешь, в какую сторону тебя твоя природа позовёт.
Тоха ничего не понял и смотрел удивлённо.
– Да-да, с русалками ты уже знаком, с банником тоже, хоть и заочно. Оборотня, судя по всему, вы с Никитой тоже встречали.
– Оборотня? – перебил Тоха. – Так лесная кошка – это оборотень?
Яшка не ответил.
– И кто этот человек-кошка? – продолжал допытываться Тоха.
– Не имею права говорить, узнаешь, только если оборотень сам тебе откроется.
– Во дела! С каждым днём сюрпризы!
– Иди в лес, познакомься с Шишко. Потом на реку – там в омуте водяной живёт. Это главные лица. С остальными так, если повезёт, познакомишься. Привет телохранителям!
– Кому-у? – рот Тохи открылся ещё шире.
– Так вон, подцепил где-то рогатых да хвостатых – на шее сидят.
Тоха опять почувствовал удар хвостами по спине.
– Честно говоря, так себе телохранители, – сказал Яшка, – но прилипучие… Пристанут – не отвяжешься. А потом не знаешь, где твои собственные мысли, а где чужие, их, – всё переплетается. Ладно, я спать, уже давно светло, а я устал за ночь.
– А от кого ты для меня сообщения передаёшь?
– От главного. А познакомишься ты с ним на инициации.
– Получается, ты вроде почтальона?
– Ну да, вроде того.
Яшка вскочил и быстро скрылся за дверью. Тоха сначала не сообразил, что за спешка, но тут увидел Федю. Он шёл нарядный – в костюме, в белой рубашке с галстуком. Весь сияющий, он остановился перед крыльцом.
