– Тоха! Ты что, сегодня же последний звонок! Ты не собираешься?
– Да что там делать? Речи выслушивать? Главное, что мне все пятёрки поставили.
– Ну, – растерялся Федя от таких слов, – похвальный лист дадут за отличную учёбу. Грамоту какую-нибудь.
– Не-а, неинтересно. Я сегодня в лес пойду. Чуть попозже, после «Страйка».
Федя ушёл. Со стороны школы уже слышалась музыка: в хорошую погоду линейки в сентябре и мае были на улице.
Тоха взял телефон. Он немного удивился, что мать не идёт в школу, а всё ещё лежит, но ничего спрашивать не стал.
Знакомая заставка, ник автоматически. Выбор оружия. В арсенале – суперган!
Тоха выбрал индивидуальную игру. Один на один с известным игроком под ником «Хайджекер». Он знал, что Хайджекер спрятался за стеной. Тоха не целясь выстрелил в ту сторону – стену разнесло, Хайджекера не стало. Заиграла мелодия победителя.
Затем Тоха выбрал групповой турнир шесть на шесть. И в этой игре четверых противников из шести вынес он.
Наигравшись, Тоха зашёл в избу – он проголодался. Мать, конечно же, ничего не приготовила. Она лежала отвернувшись к стене. Тоха не стал её беспокоить. Он прошёл на кухню, заварил себе «бич-пакет», как он называл лапшу быстрого приготовления. Быстро всё съел, накинул куртку, оглянулся: мать пошевелилась.
– Антон, дай мне попить, – услышал он слабый голос.
Тоха принёс воды, протянул матери. Она села, взяла стакан, её рука дрожала. Тоха вдруг ужаснулся, рассмотрев её близко. Чёрные ввалившиеся глаза, торчащие скулы, за несколько дней наполовину поседевшая голова. Как он этого не замечал раньше? Ну лежит и лежит, думал он, – отдыхает. Пусть отдыхает, это же хорошо.
– Мам, почему ты на последний звонок сегодня не пошла?
– Не могу, сынок. Что-то сил не стало. А завтра у меня экзамен, надо обязательно идти. Пусть меня и в кабинет не пустят – сдают-то русский, а всё равно увидят меня ученики – и сразу все правила вспомнят.
– Мам, ну какая школа? Тебе отлежаться надо, видно, устала ты очень. И провериться не мешало бы – вон дядя Паша, плотник, с ним предлагал ехать на днях.
– Не знаю… – неуверенно сказала мать. – Разве что после экзаменов. Как же я школу-то брошу в такое ответственное время?
В дверь постучали. Вошла директор, Лариса Николаевна, и учитель биологии Варвара Игоревна.
– Чего это тебя не было на торжественной линейке, Тамара Георгиевна? – с порога начала Лариса Николаевна. – Такие мероприятия нельзя пропускать. – Тут она осеклась, увидев её. – Да, что-то ты на глазах таешь, – вздохнула она. – Антон, что с ней?
Тоха только развёл руками.
– Вот что, Тамара Георгиевна, я вижу, дело серьёзное и безотлагательное. Конечно, было бы здорово, если бы вы были завтра в школе, но поезжайте-ка вы в больницу, матушка, с первой же оказией. Потом придёшь и доложишь мне, – обратилась она к Тохе.
– Хорошо, – кивнул тот.
Коллеги матери вышли, перешёптываясь и качая головами. Тоха закрыл за ними дверь.
Он посидел ещё рядом с матерью. Потом поднялся, прошёл на кухню. Почистил картошку на пюре, поставил вариться. Уточнил у матери, что делать дальше. Когда пюре было готово, принёс ей тарелку. Мать нехотя, но немного поела. Потом уснула. Тоха тихонько вышел: пора было отправляться в лес.
Кружочки новых уровней горели над Салтаевским лесом и на излучине реки Кокшаги.
Тоха шёл, посвистывая. Лес находился недалеко, в километре. Тоха углубился по тропинке в чащу. Здесь ещё было влажно и сумрачно, как будто весна пришла на полмесяца позднее. Однако на солнечных местах трава уже была высокая.
Справа Тоха увидел поляну белых цветов. Он свернул с тропинки. Ландыши! Целое море ландышей. Не какие-нибудь маленькие, хилые, нет, эти были крупные, стройные, с ровными продолговатыми листьями, с крупными цветами-колокольчиками, в самом цвету.
«Сорву один букет маме, пусть порадуется, а один – для Янки. Унесу ей к пруду». Тоха наклонялся, срывая цветы с листьями у самой земли. Скоро он держал в руках целую охапку ландышей, разделить их на два букета было проще простого.
«Интересно, откуда тут такая огромная поляна ландышей? – недоумевал Тоха. – И так недалеко… Да об этом бы уже пол села знало, и все бы давно рванули сюда за такой красотой».
Тоха поднял глаза от цветов, набрав букет, и вдруг его взгляд наткнулся на трухлявый пень, поросший зелёным мхом. Сверху на пне росли две малюсенькие ёлочки. Их даже ёлочками-то назвать трудно – так, росточки сантиметров по пять высотой.
Тоха обошёл пень. На тропинку ему надо было выходить во-он туда, он это точно знал. Тоха втянул пьянящий запах ландышей – м-м-м, какой аромат! Он шёл, шёл, тропинка не появлялась. Тоха остановился, осмотрелся. Вон там поляна ландышей всё ещё виднеется. Ему – сюда. Ой, а вдруг он не с этой стороны подошёл к поляне, а левее? Тоха растерялся. Вернулся к ландышам. Чуть не запнулся о старый пень, выросший под ногами словно из-под земли. О пень, весь поросший зелёным мхом и лишайником. И на нём росли две крохотные ёлочки, сантиметров по пять! «Что за чёрт?!» – подумал Тоха и пнул пень ногой.
