Как обрадовались этим словам Тоха и отец Николай! У обоих как будто второе дыхание открылось. Отец Николай достал из холодильника куриный бульон, разогрел, а Тоха помог маме поесть. Она даже попросила малюсенький кусочек мяса!
– Я домой, – сказал наконец отец Николай. – Мои уже, наверное, заждались меня.
– Подождите секундочку, – удержал его Тоха. – Мы с Яной с вами выйдем. Провожу её.
– Хорошая мысль, – одобрил отец Николай.
Тоха чмокнул маму в щёку – «Я сейчас!» – и они втроём вышли.
Солнце заливало улицу. Трава блестела от росы, яркие краски летнего утра доходили до самого сердца. Тоха вдруг увидел себя со стороны – то ли из космоса, то ли из своих будущих лет. Он почувствовал, что запомнит это мгновение навсегда – себя, шагающего с большущей книгой под мышкой, как он растворился в этом ликующем утре, ярком, блестящем, поющем десятками птичьих голосов, цветущем самыми сладкими для взгляда цветами. Вот он машет рукой отцу Николаю, а тот хлопает себя руками по бокам, ставит чемоданчик на землю, раскрывает его, достаёт листок.
– Антон, это очень важно. Читай эту молитву о болящих утром и вечером. Имя мамы вот тут подставляй.
Тоха взял листок с молитвой – и они распрощались.
Пока Тоха с Яной шли по улице, навстречу им никто из сельчан не попался: утром все были заняты по хозяйству. Только бабка Анисья выглянула в окно, отодвинув шторку, и долго глядела им вслед. Вот и Янкин дом. Тоха заходить наотрез отказался. Тогда Яна вдруг обняла его и чмокнула в щёку – и вбежала, как лёгкий порыв ветра, в свой грустный, опустевший без неё дом. Ошалевший Тоха стоял у ворот как вкопанный. Он услышал вскрик Янкиной мамы, голос её отца… Улыбнулся – больше не стал подслушивать чужую радость. Его сердце и так подпрыгивало от счастья: он прекрасно представил себе их встречу.
Когда Тоха вернулся домой, он не поверил своим глазам: мама сидела на кровати!
Она заворожённо смотрела, как медленно двигались светящиеся в луче солнца пылинки, а потом с восторгом сказала:
– Антоша, это похоже на космос! Смотри, пылинки в луче – как звёздочки. Космос рядом со мной, у меня дома!
Тоха улыбнулся. Присел рядом. Он вспомнил, как в детстве он тоже любил смотреть на эти пылинки-искринки. И даже специально брал веник и мёл, чтобы их стало побольше в воздухе.
«Ой, маме же чистота нужна!» – подумал Тоха и встал, чтобы протереть пол влажной тряпкой.
– Погоди, Антоша! – остановила его мама. – Я хочу тебя попросить…
– Да, мам?
– Я видела пижму на пустыре. Цветы – жёлтые такие кружочки без лепестков. Сорви мне, пожалуйста, и завари.
Тоха удивился.
– Мама, но она же ядовитая, ты сама меня в детстве учила!
Мама покачала головой:
– Не отравлюсь, не бойся. Ну пожалуйста! Ты сам говорил, что надежда есть. А мне эти цветки почему-то очень хочется! Заваришь кипяточком, и я буду пить по чуть-чуть, по маленькому глоточку, а?
– Хорошо, мам! – И Тоха пошёл за пижмой.
В доме со вчерашнего дня пахло берёзой. Это Федя Тохе подсказал, что в воскресенье праздник Троицы, и можно украсить дом ветками берёзы. Они вместе и сходили в рощицу, наломали несколько веток, прикрепили их каждый над своей входной дверью в избу, а Тоха ещё и поставил в банку с ромашками – маму порадовать.
Федя вернулся от бабушки вчера, накануне Троицкой субботы. А сегодня празднично одетый народ со всего села шёл семьями на кладбище помянуть усопших родных. Было много приезжих – тех, кто здесь родился, вырос.
Мать увидела людей в окно, вспомнила:
– Ой, Антоша, сегодня же родительская! Я не могу, так ты сходи к отцу на могилку. Возьми конфеты и мёд, который отец Николай принёс, помяни. Отец мёд любил. Очень я перед ним виновата… – тихо добавила она, опустив голову.
В эти дни мама часто сидела, даже вставать начала, и Тоха иногда выводил её посидеть на крылечке. Она любила рассматривать листики, травинки, просила Тоху сорвать какой-нибудь неприметный цветок. Или смотрела, как муравьи копошатся, жуки-пожарники деловито ползают. Тоха заметил, что в эти моменты щёки её розовели, появлялся блеск в глазах, как у девчонки. Тохе было уже неважно, что именно ей помогало – то ли прогулки, то ли настой из цветков пижмы или отмена договора с нечистью – а скорее всего, всё вместе. Он видел, что маме становится с каждым днём лучше – и летал как на крыльях.
А Яну несколько дней не было видно. Иногда Тоха слышал, как сельчане переговаривались друг с другом: «Вернулась?» – «Вернулась!» – «Гляди-ко, нашлась!» – «Вот счастье-то родителям!» Иной раз какая-нибудь бабка утирала укромно слезу и сетовала беззлобно на молодёжь, которая «вечно во что-нибудь вляпается» и «совсем не думает о родителях». На третий день Яна со своей мамой проходили мимо Тохиной калитки, и Яна помахала ему рукой.
