«И водяной взорвался… – подумал Тоха. – А Янка! Что с Яной?! Боже мой, неужели она погибла?» В панике Тоха подбежал, прихрамывая, к краю озера, заглянул в бездну: там пылало, как в аду. «Яна… – пробормотал он, опустив голову. – Прости меня. Даже русалкой ты пропала по моей вине…» Тоха отвернулся, не в силах больше смотреть на огонь, и тут взгляд его упал на берег, на высокую траву, наполовину сгоревшую. Он подошёл ближе. Что-то белое виднелось в нескольких метрах от него.
– Яна?! – ахнул Тоха и рванул вперёд. Да, это была она! Яна в тонком белом платье лежала ничком, раскинув руки, одной стороной лица в грязи. Глаза её были закрыты. Зелёные спутанные волосы, немного опалённые, раскинулись в стороны. Тоха перевернул Яну на спину, вытер ей лицо рукой. Она оставалась без сознания.
«Какая она холодная… Но ведь так и должно быть у русалок? Может, ещё есть шанс её спасти? Надо её домой, – решил Тоха. – В воду, в ванну какую-нибудь. Там решим…» Он закутал Янку в свою куртку, поднял её и понёс, она была почти невесомой. Никита предложил понести Яну, но Тоха только помотал головой.
На берегу всё ещё стоял Яшка, бессмысленным взглядом уставившись туда, где совсем недавно было озеро.
– Вот и нет Несыти, – сказал ему Тоха и спросил с усмешкой: – Ну что, Яшка, кому теперь служить-то будешь?
Яшка вышел из ступора. Посмотрел растерянно на Тоху, ответил:
– Давай, что ли, тебе…
– Ну уж нет, – не согласился Тоха. – Иди-ка ты на все четыре стороны. И даже около дома моего больше не показывайся. И всем своим передай, чтобы держались от села подальше. Иди, иди, пока отпускаю, – добавил Тоха, увидев, что Яшка всё ещё стоит на месте.
Чёрный и взлохмаченный Яшка обречённо поплёлся.
Тоха с Янкой на руках посмотрел на небо. Ночь отступала. Серые предрассветные сумерки с каждой минутой становились всё светлее на востоке. Казалось, даже дышать было легче и свободнее. Тоха вдохнул полной грудью.
Он собрался с силами и, прихрамывая, пошёл вверх по тропе. Янка, как ему показалось, становилась не такой уж невесомой, но всё же он решил не отдавать свою драгоценную ношу Никите, который шагал следом.
Лучи утреннего солнца всё быстрее разгоняли туман. Тоха и Никита торопились. В один миг Тоха оглянулся: низина была видна как на ладони. Торчали макушками в небо хилые чёрные деревья, ослабленные болотом. Но было много и зелени. Чёрный котлован круглой, почти правильной формы посередине болота дымился. «Интересно, как в будущем учёные определят происхождение этого котлована? – подумал Тоха. – Какие будут гипотезы строить?»
Тропа шла в гору всё круче. Янка становилась тяжелее. Под одной из елей Тоха решил минут на пять остановиться.
– Давай теперь я понесу, – предложил Никита. – Я всё-таки посильнее буду.
А Янка в руках Тохи вдруг шевельнулась. Тоха аккуратно опустил её на траву. Щёки её порозовели, Янка открыла глаза. Тоха с Никитой склонились над ней, радостно переглядываясь.
– Как ты? – спросил Тоха.
Янка села, удивлённо озираясь, и обхватила руками колени.
– Где я? И почему на мне твоя куртка? – спросила она, зябко поёживаясь. – И почему чувствую сердце? Оно… непривычно сильно колотится.
Тоха погладил Яну по волосам, взял за запястье: она тёплая! Он нащупал прожилки, пульс. Радостно сжал её руку:
– Янка, ты живая! Ты снова человек! – Тоха сел рядом с ней на траву. Он смотрел и смотрел на неё, не в силах оторваться, и улыбался во весь рот.
Янка растерянно молчала, явно ничего не понимая. Никита внимательно посмотрел на Тоху:
– Слушай, а ты сам ничего не замечаешь?
– Ты о чём? – спросил Тоха.
– Ты тоже снова стал похож на человека! Глаза, волосы…
Тоха взглянул на руки. Ну да, повышенная волосатость ещё была, но волосы стали светлее и мягче, а фаланги пальцев и тыльная сторона ладоней вообще были чистыми.
– Ну-ка, покажи зубы! – сказал Никита.
Тоха оскалился.
– Почти человеческие! – удовлетворённо констатировал Никита.
Тоха запрыгал от радости:
– Я человек! Я человек!
Он набрал в грудь побольше воздуха и крикнул что есть силы – всему миру:
– Я че-ло-век!!!
Дальше Яна смогла идти сама. Тоха на всякий случай взял её за руку, чтобы понимать, как она себя чувствует. А может, просто боялся снова потерять её. Или не мог поверить счастью, что Янка жива, и ему нужно было постоянно касаться её руки, чтобы каждую секунду убеждаться, что это правда. Он и сам не знал, просто хотелось идти за руку.
Никита тем временем рассказывал, как на него напала Саввиха в обличье дикой лесной кошки, как всеми силами пыталась его задержать и не дать пройти к озеру. Вся эта разодранная одежда, израненная щека и даже нога – её когтей дело.
