— Дежурного астрогатора, — машинально поправил Ковальский, — что вы имеете в виду?
— Превиос. Она вполне могла быть знакома с вашими дедом и прадедом на Старой Терре.
— Ах, вот вы о чём. Вы знаете, я не вполне уверен, что эффектор вообще запомнила, как меня зовут. Так что какие уже там сантименты.
— Но вы же понимаете, что вся ваша экспедиция — в ней, мягко говоря, было мало случайного и ещё меньше незапланированного.
Ковальский кивнул.
— Догадываюсь. Но всё же, мою скромную роль в ней преувеличивать не склонен.
— Отчего же? Выбор транспорта уж точно был не случаен.
— Да, «Эпиметей» относится, пожалуй, к единственному классу научных кораблей, которые могли участвовать в случившемся, не сияя при этом на полгалактики. Пожалуй, самое странное шпионское судно в истории.
— При возвращении, вы, тем не менее, изрядно нашумели, астрогатор.
Ковальский в ответ отчего-то призадумался.
— В теории, можно было попытаться не шуметь. Но в каком-то смысле у нас не было выхода.
— Это почему же?
— Суб-адмирал напустила туману по поводу некоего послания. Но мы тоже кое-что должны были донести. И этот своеобразный почётный караул, если говорить честно, нам в этом смысле был только на руку.
Кабесинья-третий не переставая сверлил астрогатора глазами. Что-то парень темнит почище всяких ирнов.
— То есть вы знали, кто следует за вами, и всё равно нас не предупредили?
— Про экспедиционный корпус ирнов? Я бы предпочёл не уточнять степень моей осведомлённости, коллега. Но нам было сказано, что мы будем двигаться со своеобразным эскортом, в этом проглядывалось своё разумное зерно. И нам не было смысла особо афишировать подобное знание, тем более что это могло, дайте сформулировать, повредить нашей основной миссии.
— Это какой? Вы привели в пределы Барьера вооружённых до зубов и чертовски злых ирнов. Неужели есть на свете что-то, что важнее столь явной опасности для всего Сектора Сайриз?
Но Ковальский не унывал, отвечая полушутливо и как бы подмигивая:
— Ирны могут изображать из себя невесть что, а многие из них, как я заметил, даже любят это дело. Но опасаться следует не их. Ирутанский инцидент многому научил эту расу.
— Кого же нам следует, в таком случае, опасаться?
— А вот на этот вопрос, простите, я отвечать не уполномочен. Все необходимые материалы уже переданы сиру Артуру Сорроу.
— Вам не кажется, что на этой станции развелось слишком много секретов?
— Не так уж много, на самом деле, — пожал плечами Ковальский, — однако кое о чём я бы хотел и вас спросить.
— Меня? Как и всякий бэкап, я пребывал до недавнего времени в гибернации. И в общем-то теперь мне только и остаётся, что пытаться разобраться во всём с чужих слов.
— Но ваш, хм, прототип, он же имел дело с советником до того, как она попала ко мне на борт. Во всяком случае я видел вас вместе.
Кабесинья-третий только головой помотал.
— Мне этим уже всю плешь проели. Особенно тут одна очень настойчивая ирн.
— Та самая, что так удобно куда-то испарилась?
— Та самая. И глядя на суб-адмирала, я не удивлён её поведением.
— То есть вы о собственных делах с советником не осведомлены?
— Ничуть не бывало. Может, хотя бы вы мне подскажете?
Но Ковальский только плечами пожал.
— Меня представили моим пассажиркам непосредственно перед отбытием.
— Кто представил?
— Воин.
Нужно было видеть в этот момент лицо Кабесиньи-третьего.
— Воин? Тот самый?
— В этом секторе я другого не знаю. Если Конклав о чём-то не умалчивает. Так, мол, и так, вас в этой экспедиции, дежурный астрогатор Ковальский, будет сопровождать эффектор Превиос и советник с Ирутана. Прошу любить и жаловать. На чём и расстались.
— И вас не удивила подобная компания?
— Вы же оператор, вы должны знать, как, бывает, скучаешь на дежурстве. К тому же мне было любопытно.
— А вам не было любопытно, а не при помощи вашей ли астростанции подорвали те «глубинники»?
Ковальский как-то нехорошо в ответ усмехнулся.
— Кто вам вбил в голову подобную чушь? «Эпиметей» тут ни при чём. Уж я бы знал.
— Откуда такая уверенность?
Ковальский неопределённо мотнул головой, но уточнять не стал.
— Меня многие использовали вслепую в этой экспедиции, но на этот раз я говорю с твёрдым знанием. «Глубинники» были заложены в ядрах тех звезд задолго до нашего появления. Миграция макроскопической оболочки, стабилизирующей бран-гравитон, через фотосферу звезды занимает десятилетия, взрывать же бран-гравитон не у самого ядра фактически бесполезно, детонации не будет, случится пшик, крупная эрапция вещества, не более того.
— Ну хорошо, допустим. Но это ваше послание политикуму, что вам такое сказали, раз вы сделались вдруг настолько уверены в правомочности собственных действий? Я, знаете, за последнее время такого наслушался, что собственному отражению в зеркале бы не поверил.
— Или собственному прототипу?
Кабесинья-третий как будто вдруг взглянул на собеседника под новым углом.
— Что конкретно вы имеете в виду?
— Ничего такого, что вы так напряглись, коллега. Я исключительно о том, что у вас тут бардак, побег на побеге. Помимо ирна разведсаб пропал, а после этого целый каргокрафт. Точнее, сразу два.
