Целёхонькие «три шестёрки» надвигались на них из космической пустоты с той безмятежной обречённой неизбежностью, с какой человек обыкновенно спешит навстречу своей скорой гибели. Свободно и неудержимо. Потому что не ведает об иной возможности действовать. Или попросту предпочитает закрыть на подобную возможность глаза.
Советника Е накрыло удушливой волной пассивности и фатализма.
Чего рыпаться, если тебя всё равно рано или поздно вернут, дёрнув за ниточки, в стойло, и отправят на убой.
Как, единожды осознав себя марионеткой, избавиться теперь от этого морока? Попробовать вырваться? Так кто тебе сказал, что эти нити — не то единственное, что и составляет твою суть? Рождённого копией копии. Рождённого ради глупого эксперимента.
Эксперимента, который ещё даже не завершён.
Когда советник Е начал слышал в себе этот мерный обратный отсчёт?
Наверное, в тот момент они ещё только пробирались тёмными закоулками нижнего яруса, покуда не зная, что их ждёт, но где-то в душе уже догадываясь, что ничего хорошего.
Гермостворка тамбур-лифта захлопнулась за ними со звуком запечатываемого навсегда склепа. Гулко и обречённо.
Чего советник Е ждал на том конце обратного отсчёта? Ничего конкретного. Быть может, какого-то финала — окончательной точки под длинным списком всякой ерунды. А быть может, начала, положенного чему-то иному вместо затхлого тупика на этой стороне реки Стикс. В любом случае, он твёрдо знал, что ему не дано угадать, что приближалось к нему с каждым ударом сердца. Нет смысла и пытаться.
Пока они выбирались из экзосьютов, переодевались в цивильное и повторяли — в который раз — сегодняшний скорбный путь от нижней палубы в рубку, там уже успели получить всю необходимую информацию. Как и ожидалось, никаких уточнений уже не потребовалось.
В рубке их встречало напряжённое молчание.
Оглядевшись, советник Е догадался — они теперь тоже слышат этот обратный отсчёт.
Значит, действительно, обсуждать тут нечего.
— Вы отследили, до какого момента бортовые журналы обоих каргокрафтов совпадают?
Лао-Чжан поднял лицо на голос, но ответил только после какой-то паузы, словно никак не мог сосредоточиться на вопросе.
— Совсем незадолго до исчезновения экипажа. Во всяком случае рейс этот оба начинали синхронно. Собственно, это ровно та точка, куда в их, — посланник указал большим пальцем себе за спину, — мировую линию по касательной упирается дрейф рэка. В бортовом журнале нашего каргокрафта про эту точку ничего внятного не сказано, он успешно прошёл её в активном прыжке. Но при этом то, что превратилось затем в рэк, было аварийно выведено в субсвет.
— То есть повреждения были получены уже в физике.
— Похоже на то. Там не всё так уж укладывается в общую логику.
— Значит, последовательность событий такая — лихтер-рудовоз «Тэ шесть сотен три» случайно оказывается в некоторой проекции дипа, после чего его выбрасывает в субсвет, потом каргокрафт теряет ход ввиду разрушительных механических повреждений и ложится в дрейф, затем исчезает экипаж, а опрессованный объём вымерзает. Одновременно в дипе спокойно продолжает движение тот же каргокрафт с тем же экипажем, позже, вероятно, эта история повторяется. Причём неоднократно. Я ничего не упустил?
Лао-Чжан вяло кивнул, теряя к разговору интерес окончательно.
— Квол, подготовить весь информационный пакет, полученный с рэка, плюс бэкап собственного корабельного журнала, отправить немедленно по готовности на «Тсурифу-6» направленным нейтринным пучком. Начать вести запись всех доступных внешних и внутренних сенсоров, отправлять автоматически с секундным упреждением вплоть до особого указания.
Квол послушно отобразил прогресс отправки пакетов на центральной гемисфере.
— Что вы задумали, советник?
— Мне кажется, мы ещё не всё сделали, что могли. И увидели тоже не всё.
— Эт, мон шеры, мы, конечно, извиняемся, но там чот не то.
Значит, началось.
К тому моменту когда все обернулись в сторону тактической гемисферы, процесс уже шёл вовсю. Разметавшийся от остаточного неспешного вращения рэк словно пошёл волной, принимаясь сжиматься куда-то в центр узнаваемым паттерном гравитационной линзы. Будто мёртвый каргокрафт разгонял в этот момент дипольный момент своей грависекции, готовясь к прожигу.
Последовала лёгкая, едва заметная вспышка, и рэк растворился в черноте космоса.
— Такая лажа не случайно, этот рэк спокойно четыре года дрейфовал!
Но никто мичманам не ответил.
Е Хуэй покосился на отсечки. Да, вся телеметрия продолжала транслироваться. А бортовые журналы уже успешно ушли в квантовую мешанину дипа.
Обратный отсчёт всё не прекращался.
Но уже подходил к своему естественному концу.
На борту металась тревожная сирена.
И тут же всё вокруг погасло. Наступила долгая тишина.
Суб-адмирал в ожидании ответа методично касалась стеком хромового голенища, извлекая каждый раз хлёсткий звук, выводивший всех собравшихся из себя. Но вида никто не подавал.
