Беспокойная волна размахивающих рук и шаркающих ног метнулась к посланникам, на секунду разделившись, чтобы снова слиться воедино. Если Да-Чжан и Лао-Чжан вели себя подобно фермионам, не желая находиться в одном и том же квантовом состоянии в точности согласно принципу исключения Паули, то мичмана Златовичи больше походили на бозоны, вдвоём занимая всегда исключительно одно и то же положение в пространстве — то, где им было ловчее всего расположиться. Вот и сейчас оба уже схватили по бокалу из раздатчика и, вальяжно развалясь подле морщащихся посланников, тотчас занялись тем единственным, что умели — настойчиво заполнять собой всё свободное информационное пространство.
Спустя буквально пару минут собравшиеся уже были доподлинно осведомлены, чем мичмана Златовичи сегодня позавтракали, чем похмелились и насколько качественно сходили на гальюн. Тут советник Е даже подхихикнул, мысленно представив, как только эти двое умудряются посещать отхожие места, ведь делать это порознь для них представлялось делом совершенно невозможным. Их знаменитая драка, за которую мичмана поперву и загремели в карцер, собственно в гальюне и произошла. К счастью для обеспокоенных за целостность станции Кабесиньи и Риохи, на этом эпизоде всяческая контроверсия между Златовичами и закончилась. Началось ровно обратное. Мичмана не только поминутно целовались друг с другом в дёсны, но ещё и норовили начать дополнительно брататься со всеми встречными.
К вящему удовольствию советника Е, на фоне могутных статей двух посланников, его скромная особа мичманов интересовала не очень. Вот и сейчас, дружно высосав стаканы и шумно отрыгнув, капитаны «трёх шестёрок» сели на своего любимого конька — принялись тиранить посланников Чжанов насчёт главного вопроса жизни, вселенной и всего прочего, а именно, какого космачьего чёрта их всех, всё-таки, оказалось по двое:
— Посланники, вы такие важные — страсть, но вот скажите, как теперь порешать, кто из вас теперь есть самый главный? — говорили они всегда нестройным хором, чем дополнительно раздражали.
Да-Чжан и Лао-Чжан только фыркнули в ответ.
— Главный тот, что настоящий! — это, разумеется, ответствовал, воздев указательный палец горе, Да-Чжан.
— Запрос на Эру покажет, кто есть кто! — Лао-Чжан всегда оказывался чуть рассудительней.
— А если не покажет?
— Не может такого быть, анализ эпигенома не врёт!
— Никто и никогда не сможет подделать тканевый анализ!
— А вдруг? Нет, ну а вдруг, как вы, важные господа, будете промеж собой разбираться?
Чжаны только отвернулись, не желая отвечать на подобный вздор. Да уж, минутой ранее они уже в явном виде продемонстрировали, как будут выходить из ситуации — таская друг дружку за патлы. Впрочем, советнику Е хватило ума не произносить этого вслух.
— А мы думаем так. Вам, против всего, следует немедленно вызвать друг дружку на дуэль, ежели кто победит — тот и главный. Мы вот ровно так и сделали! С тех же пор промеж нас самая благодать, мир-дружба и есть.
Лао-Чжан лишь презрительно смерил мичманов взглядом и не стал столь лестное предложение комментировать, а вот Да-Чжан неожиданно заинтересовался:
— И как?
— Что «как»? — не поняли Златовичи.
— Как результат дуэли?
— А боевая ничья! — обрадованно ответствовали мичмана, для верности подтвердив это сообщение совместным ударом ладонями, поднятыми над головой. — Стало быть, оба мы суть настоящие!
Лао-Чжан аж зубами заскрипел от злости в ответ на такое, в то время как Да-Чжан, напротив, следил за ними пристально, как будто что-то задумав.
— И в какой же форме вы, простите, дуэлировали?
— В обычной, вот этой!
Златовичи с готовностью продемонстрировали надетые на них галифе и будто потравленные кислотой, покрытые бесформенными бурыми пятнами рабочие куртки.
— Я не о форме одежды. Я про форму дуэли.
— А-а, — протянули доходчивые мичмана, — так это просто. Кто кого на руках сборет!
Тут же бросившись воспроизводить процесс предметно. И правда, как ни старались оба-два, упёртые в стол локти не желали поддаваться их усилиям. Разве что и без того багровые лица краснели всё больше. Наконец, мичмана выдохнули и расцепились. Действительно, боевая ничья.
— И что же этот ваш пример доказывает, простите?
— Да ничего особенного, что драться нет смысла, надо дружить.
