— Что же вы, Иван-царевич, так себя не бережёте? — спешился рядом с ним Михаил. — Вся деревня на ушах стоит от беспокойства!
— Прости, я задумался. — виновато ответил Иван, убирая гусли в дорожный мешок.
— Вы что, Иван-царевич, на гуслях играете? А можно ли будет послушать?
— Я только учусь, поэтому и тренируюсь в свободное время подальше от людей. Правда, выходит пока не очень.
— Ежели хотите, я могу попросить Балагура вас научить! Он на любом музыкальном инструменте с закрытыми глазами играть может!
— Спасибо за помощь, Михаил, но у меня в Царьграде есть учитель, сейчас я просто захватил гусли с собой, чтобы время от времени поиграть. — поблагодарил его Иван и пресекая лишние расспросы, позвал Сивого, закрепляя на коне дорожные мешки.
— Поедемте, Иван-царевич, вас уже горячий ужин дожидается да банька.
— Банька мне бы точно не помешала. — мечтательно улыбнулся царевич, надеясь в скором времени отогреть до костей продрогшие ноги.
В деревне младшего царевича все встретили очень дружелюбно, слава о нём сразу разлетелась во все концы Тридевятого царства. Правда, все рассказывали историю чудесной победы над степными кочевниками по-своему. Иван строго настрого запретил стрельцу Степану говорить кому-то о чудесных гуслях, а посему тот, конечно, рассказал очередную историю о силушке богатырской, которую тут же переложили на музыку, так она и распространилась по царству. Каждый что-то добавлял от себя, посему правда, если она и была, потерялась среди многих других интерпретаций событий.
Поэтому Иван, пребывавший в расслабленном состоянии после хорошей баньки, едва не подавился мёдом, когда Балагур начал играть на гуслях и петь ту самую былину, которую сам сочинил в честь младшего царевича. Он попытался скрыть смущение за жареной перепёлкой, хоть и получалось довольно плохо. Дочки старосты мечтательно вздыхали, бросая на царевича долгие, влюблённые взгляды, а сам староста, изрядно напившись, уже чуть ли не братался с ним, стискивая в объятиях.
— Попомните мои слова, Иван-царевич! — он громко икнул. — Всё это проделки нечисти! Я про речку нашу!
Иван вежливо кивал, он был действительно согласен с ним, хоть и открыто этого пока не признавал.
— Ну, что вы говорите, Павел Петрович! Какая же это нечисть? — его жена ненавязчиво попыталась убрать со стола хмельное, видя невменяемое состояние своего муженька.
— Молчи, женщина! Что ты понимаешь⁈ — он ударил кулаком по столу, а затем повернул раскрасневшееся лицо к царевичу. — Говорю вам, водяные это! Давеча видал я одного!
— Меньше надо пьяным ночью по берегу шататься. — закатила глаза его жена.
— В мёде вся сила! Ничего ты не понимаешь, глупая женщина!
— А где, говорите, вы видели водяного? — ненавязчиво спросил Иван.
— Да как где? — староста снова икнул, а затем отпил полчарки мёда и продолжил. — Есть неподалёку от деревеньки старая плакучая ива, под её ветвями он с мавкой миловался. Меня заметил, да так осерчал, что больше я ничего не помню. Очнулся уже утром на берегу!
— Пьянь ты этакая. — покачала головой женщина.
— Было это, сто раз тебе говорил уже! Мамой клянусь! — заявил староста. — Про ту иву кучу всего в народе сказывают, говорят, где-то там вход есть в подводное царство. Посему никто туда просто так не суётся.
— Вот как. Стало быть, и вам туда больше ходить не стоит. — понимающе сказал Иван.
— Да я туда больше ни ногой, и девкам своим строго-настрого запретил! Смотри какие они у меня красавицы писаные выросли! Жаль ты жену уже сыскал себе, Иван-царевич, инача я бы дочек своих за тебя сосватал.
— Павел Петрович, не смущайте нашего гостя, лучше спать идите!
Он недовольно посмотрел в сторону жены, а затем попытался налить себе ещё мёда. Жидкость так и не полилась, староста разочарованно потряс кувшином над чаркой и с тяжёлым вздохом отставил его.
— Не ходите к той иве, Иван-царевич, а то сгинете. — предупредил он, а затем закатил глаза и упал на стол прямо лицом в миску с недоеденной квашенной капустой.
Иван испуганно попытался ему помочь, но услышав бодрый, громкий храп оставил это дело на жену старосты да служек, один из которых тут же обратился к царевичу.
— Иван-царевич, пойдёмте, я вас провожу.
— Благодарю за помощь. — Иван поднялся из-за стола и направился за служкой.
— Мешки ваши дорожные уже в комнату поставили, с ними всё в порядке, будьте спокойны. Конь ваш тоже накормлен и напоен, о нём конюший наш Санька печётся. А вот и дверь. — он распахнул перед царевичем дверь в комнату, пропуская его внутрь. — Утро вечера мудренее, Иван-царевич. — пожелал служка и скрылся прежде, чем Иван успел поблагодарить его.
Царевичу ничего не оставалось как лечь спать, а на завтра ни свет ни заря, он осторожно выскочил из терема и направился к той самой плакучей иве.
Людей на пути попадалось немного, в основном рыбаки, которые вышли проверить сети и сейчас собирались отчалить на лодках в центр реки. Заметившие царевичи люди приветственно махали ему вслед.
— Куда-то вы так рано собрались, Иван-царевич? — спросила крепко сложенная женщина, выводившая за ворота корову.
