— И это значит, что он владеет тёмным знанием великого чародея. Я был бы счастлив, если бы он смог тебе помочь.
— «Я позвал его перед смертью, но поздно»
— Но как?..
— «Кольцо. Он приходит на зов»
— Можешь позвать сейчас?
Иван задумчиво нащупал на груди кольцо, которое подвесил на холщовую нитку, и едва слышно засипел. В лесу было всё так же пусто, только треск сучьев в костре нарушал звенящую тишину.
— «Не слышит. Не придёт»
— Возможно, нам стоит подождать. Ученик Бессмертного скорее всего единственный, кто в силах вызволить тебя из этого места, вырвать из лап Чернобога.
— «Хотел бы, чтобы…»
Рука замерла, так и не дописав начатую мысль.
Внезапный звон колокольчика разрезал воздух, Иван завертелся, пытаясь найти источник шума, но вместо этого заметил, как где-то вдалеке забрезжил радужный свет.
Рука дёрнулась и написала.
— «Звон и свет»
Едва прочитав написанное, Берендей вскочил на ноги, крепко держа сына за руку, помогая ему подняться:
— Уходи, Иван. Ты скорее должен идти, пока он не померк.
Иван кивнул и потянул было отца за собой в сторону появившейся радуги, однако старый царь только покачал головой, отпуская его руку.
— Он только для тебя. Я вижу лишь непроглядную тьму.
Царевич вновь ухватил его за руку и попытался потянуть ещё раз, но Берендей оставался непреклонен.
— Если я последую за тобой, то уже никогда не смогу встретиться с моей Людмилой. А тебе стоит поторопиться, твоё время умирать ещё не пришло.
Иван повернулся к отцу и заключил его в крепкие объятия, он не успел попрощаться с ним в тот роковой день, но судьба дала ему возможность сделать это сейчас. Тот обнял его в ответ, прижимая к себе напоследок.
— Исполни мою последнюю волю и займи царский трон. — Берендей ласково погладил сына по золотистым кудрям, а затем резко отстранил его от себя. — Прощай, Иван. Скорее иди и не оглядывайся!
Царевич кивнул, в последний раз посмотрев на отца. Навсегда запечатлев его светлый образ в своей памяти, он направился на свет. С каждым шагом перезвон колокольчиков всё усиливался, а радуга становилась всё ярче, блестя во мраке тёмного леса. Царевич шёл вперёд, пока свет полностью не поглотил его.
Иван очнулся на мягком мху, глядя на пробивающееся сквозь макушки деревьев утреннее солнце. Слабый ветерок едва качал веточки, проносясь над кронами деревьев, будоража насекомых, притаившихся в сени окрашенных осенью листов. Птицы заливисто щебетали, расположившись на склонившейся под тяжестью ярко-красных гроздей рябине, словно приветствуя очнувшегося от мёртвого сна младшего царевича дружным хором.
Рука сама потянулась к горлу, к удивлению, не нащупав на нём прежней смертельной раны, от неё не осталось и следа. Он осторожно поднялся. Только застывшая кровь на мхе да кинжал со стрелами, разбросанные рядом говорили о том, что всё, что с ним произошло, не было сном. Он действительно виделся с отцом этой роковой ночью, а Глеб, судя по всему, нашёл способ вновь вернуть его к жизни. Больше помочь было некому.
— Глеб! — позвал он, надеясь, что друг, как и в прошлый раз появится перед ним, разбавив лесные звуки своим язвительным ворчанием.
Но в ответ услышал только эхо собственного голоса.
Иван выкрикнул имя друга ещё несколько раз, но тот не приходил, хоть кольцо, подаренное им, было на месте и приятно грело сердце.
Позвав друга по имени ещё раз, юноша услышал где-то вдалеке громкое, отчаяние ржание. Это был Сивый. Сердце пропустило пару ударов, и, подхватив с земли кинжал со стрелами, заворачивая их на ходу в свой разодранный кафтан, юноша устремился прямо на знакомые звуки. Его верный конь пришёл на то же место, где его вчера оставили, чтобы дождаться своего хозяина, напрочь отказавшись идти в Царьград без него.
Пальцы зарылись в взлохмаченную гриву, Иван прижался щекой к морде любимого скакуна, шепча ласковые слова, и слыша, как довольно фырчит животное в ответ.
— Митрошка! Это же Иван-царевич! — внезапно услышал он чей-то взволнованный голос.
— Быть не может! Давеча же медведь его задрал! — неверяще отозвался второй мужчина.
Иван обернулся на голоса, встретившись взглядом с царскими стрельцами.
— Хорошая погода сегодня. — поприветствовал их Иван.
Тот, кого назвали Митрошкой, покачнулся от неожиданности, протирая глаза.
— Вот он наш Иван-царевич! И медведь ему ни по чём! — с восхищением проговорил второй стрелец, выпучив глаза на стоящего перед ним юношу так, словно тот божеством был.
— Как вы нашли меня?
— Как вчера ваши братья вернулись из лесу, так и мы пустились на поиски. До зари искали! И все стрельцы, и жители Царьграда хозяйство побросали да устремились нам на помощь.
— Как же мы рады, что вы живы! Но медведь знатно вас потрепал, вон как рубаху порвал! Лучше баньку по приезду принять да к лекарям обратиться, чтобы те ранами занялись. — наконец отмер второй стрелец.
— Но я в порядке.
Попытался возразить Иван, однако воодушевлённые его внезапным воскрешением стрельцы запротестовали:
— Смилостивитесь, Иван-царевич! Ваша одежда вся изодрана и в крови. Вам нужно скорее вернуться в Царьград!
