Яна недовольно заворчала, а Глеб усмехнулся в полном понимании, что его решимость снова взяла верх, и разжал руки, выпуская девушку из объятий, скрестив их на груди.
— Поведай, что я должен делать.
Яна повернулась лицом к столу с лежащим на нём блюдом.
— Ладно, так и быть. — недовольно согласилась, всё ещё пребывая в негодовании от этой затеи. — Добыть живую и мёртвую воду будет нелегко.
Она лёгким движением пальцев коснулась яблочка, заставляя его завертеться, проявляя нужную картинку.
— В мрачном месте у самой границы Нави, за пределам царства живых есть пещера, в ней ручейком течёт подземная река, сразу два потока переплетены там: тёмный как ночь с мёртвой водой и кристальный словно солнечный день — с живой. Ты должен собрать воду по отдельности в хрустальные сосуды, и, если хоть капля мёртвой попадёт в живую, Иван никогда не вернётся с того света.
— Ты знаешь, как войти туда? — Глеб разглядывал изображение, запоминая его в мельчайших деталях.
— На тропе в царство мёртвых есть развилка, только человек, связанный со смертью может её почувствовать, и выбрать правильное направление. Посему живым туда путь заказан. Ежели ошибёшься, то попадёшь прямиком на тот свет.
Глеб понимающе кивнул.
— Я должна напомнить тебе, что хоть ты и вплотную связан с этим местом, твоя магия всё равно будет там бессильна. Придётся всё делать так, словно ты самый обычный человек.
— Я уже забыл это чувство.
— В таком случае тебе придётся его вспомнить.
Яна задумчиво провела пальцем по краю блюдца, а затем продолжила.
— Как найдёшь тропу, следуй точно по ней, никуда не сворачивая. Всякое может померещиться, будь то чей-то образ или зов. Не оборачивайся и помни о своей цели.
— Не пойдёшь меня проводить? — усмехнулся Глеб.
— Если бы я могла, то сходила бы за тебя, но увы, я привязана к этому месту.
— Что ж, тогда не переживай, а лучше собери грибов для пирога. Я мигом обернусь. — попросил он девушку, которая оптимизма друга не разделяла.
— Я рада, что ты потихоньку становишься собой. — мягко улыбнулась она, услышав, что он наконец шутит просто и без язвительности.
— Прежний я никогда не вернётся. — разочаровал её Глеб.
— А хотелось бы. Ты был совершенно другим, когда только объявился здесь. — она демонстративно смахнула с щеки ностальгические слёзы. — Совсем перестал старшую уважать.
— До встречи.
Коротко попрощался темноволосый юноша и вышел в ночь.
Хотелось бы Яне остановить Глеба, но она не нашла способа переубедить этого упрямого болвана ни за все годы их знакомства, ни теперь. Доводы девушки Глеб обычно пропускал мимо ушей и делал всё по-своему, предпочитая набивать очередную шишку на лбу. Вот и сейчас, наблюдая, как он взмывает на коне в ночное небо, сердце невольно сжималось. Пусть Яна не знала никого талантливее и сильнее этого мрачного юноши, это не мешало ей волноваться.
В какой-то момент она почувствовала сильный толчок в спину. Избушка на курьих ножках виновато закудахтала, всё-таки нормальных человеческих мозгов у неё не было, так что и силу как обычно не рассчитала.
— Всё-всё! Я за него не переживаю! — успокоила нервничавшую Избушку девушка, поднимаясь с мокрой от ночной росы травы, потирая ушибленную спину.
Кудахтанье больше походило на ворчание.
— Ладно-ладно, разведи огонь в печи, этот болван точно вернётся голодным. — попросила она, ловко прыгая на лестницу и скрываясь внутри, загремев горшками.
Было холодно и темно.
Прямо как тогда у дверей Кощеева терема.
Это было так давно?
Иван открыл глаза, глядя в бесконечную черноту грозового неба над собой. Он попытался встать и услышал, как что-то громко хрустнуло. Переломившаяся стрела напомнила, что всё происходящее с ним точно не было сном. Царевич взял обломок и грустно повертел его в руке, невольно вспоминая о старших братьях. Он всё ещё не понимал, почему они решили расправиться с ним так жестоко, ведь можно было решить всё переговорами. Они бы пришли к единому мнению о том, кто должен быть царём, да и последняя воля батюшки ещё не была оглашена. Откуда Сергею знать, что наследником престола является именно Иван? Вопросов было много, но все они теряли свою значимость из-за одной простой истины — Иван уже был мёртв.
Наконец собравшись с мыслями, царевич поднялся, оглядевшись. Со всех сторон его обступали искорёженные сухие деревья, на которых не осталось ни листика, некоторые были до того искривлены, что казалось, вот-вот сломаются от тяжести, что прижимает их к земле. Лёгкий туман сизой речкой плыл под ногами, скрывая бегущую среди мрачного леса извилистую тропинку.
Мимо не пролетала даже одинокая птица, и не слышно было ни единого шороха или треска, насколько всепоглощающая пустота была вокруг.
