Без лишних слов все действительно разлеглись по своим местам, Влася засопела, едва оказалась на тёплой печке, Баюн повозился со сметаной и удобно устроился на столе среди снеди. Иван подложил кафтан под голову и накрылся полушубком, он устал, но сон почему-то не шёл.
— Я не хотел тебя расстраивать, поэтому ничего не сказал о челобитных. — внезапно обратился он к другу, почему-то Иван был железно уверен в том, что тот не спит.
— Меня не интересует мнение других людей. Они ничего не понимают. — спокойно отозвался Глеб. — Но ты мог бы передавать мне их слова, чтобы я смог взглянуть на свои действия под другим углом, иногда это помогает заметить собственные ошибки.
— Неужели ты всё-таки хочешь прислушаться к мнению окружающих? — в голосе звучала улыбка.
— Это не значит, что я буду кого-то слушать, решение всегда остаётся за мной.
Иван тихо засмеялся. Действительно, чего можно было ещё ожидать от Глеба?..
— На тебя многие жалуются, но в основном по незнанию или нежеланию принимать мои приказы. Девки считают, что и мне, и тебе должно жениться.
— Мне не обязательно, а тебе положено, ты ведь царь.
— Знаешь, после того, что произошло, я не уверен, что любил Василису… Возможно, ты был прав.
Глеб повернул к нему голову, благодаря своим способностям хорошо видя во мраке избы печальное лицо друга.
— Я хотел тебе сказать кое-что насчёт Василисы, но всё времени не было.
— И что же?
— На тебе был мощный приворот. Такую тонкую магию довольно сложно заметить, к тому же в тереме Кощея он порядком ослабел. Но тебе не о чем сейчас беспокоиться, приворот был снят сам по себе из-за твоей смерти.
Иван нахмурился:
— Я даже представить себе не мог, что она на такое способна.
— Василиса сильная колдунья, правда, днём ничего сделать не может.
— Интересно за что же на самом деле твой учитель её проклял.
— Возможно, я спрошу его, когда он вернётся в следующий раз.
— Знаешь, нам нужно больше с тобой разговаривать. Давай пообещаем больше ничего друг от друга не скрывать, хорошо?
— Договорились.
— Я волнуюсь за тебя. И Баба-Яга, и Яна беспокоились о последствиях похода на границу Нави, я не думаю, что это пустое… Ты в последнее время плохо выглядишь, нормально не спишь, а ещё я совсем загонял тебя по царским делам. Мне совестно, что ты страдаешь из-за меня.
Глеб фыркнул.
— Не смейся, балда! Ты мой друг, а переживать за друзей нормально, если ты не знал.
— Пока что в моём состоянии нет ничего страшного.
— Невыносимый. — Иван тяжело вздохнул.
— Давай спи, если что-то произойдёт, я тебе скажу, хорошо?
— Я рад, что ты мой друг, но иногда мне кажется, что я причина всех твоих бед.
— И как же я жил раньше без такой занозы в заднице? — как всегда язвительно протянул Глеб.
Но его слова заставили Ивана улыбнуться и немного отвлечься от переживаний.
— Мне приятно слышать это, моя личная язва.
— Как ты меня назвал?
— Спокойной ночи, язва.
— И тебе, заноза.
Иван, наконец, подавил дурацкую улыбку, расплывшуюся по лицу, иногда ему ужасно не хватало их прошлых ребяческих перепалок с Глебом. Но сейчас во многом было не до этого, да и положение обоих обязывало вести себя на глазах у других чинно-благородно, впрочем, с этим из них двоих справлялся только Иван. Он прикрыл глаза и почти сразу провалился в тёплый, тягучий сон.
Теперь вместо коридора во сне была клетка, Глеб очутился прямо перед ней, стоило ему закрыть глаза после непродолжительного разговора с Иваном. Узник, сидящий до этого на голом, холодном полу поднял на него покрасневшие от усталости глаза и поднялся, направившись в сторону появившегося чародея.
— Ты снова здесь. Не так просто сбежать от снов, так ведь? — спросил он, наклонив голову на бок, рассматривая своего собеседника как волк добычу.
— Кто ты такой? И почему преследуешь меня?
— А сам не видишь? Я — это ты. — пожал плечами юноша.
Про таких как они в народе говорили — похожи как две капли воды. У близнецов отличалась лишь одежда и волосы, кои у узника были короткими, а отросшая чёлка, падающая на глаза, едва скрывала их хищный блеск. Сила, исходящая от заточённого, тоже намного превосходила собственную мощь Глеба, от чего тому впервые за долгое время стало не по себе.
— Ты просто мой кошмар. — спокойно отозвался Глеб, в глубине души понимая, что врёт самому себе, и этот образ кажется ему смутно знакомым.
— Вовсе нет. Когда-то моя сила была твоей, мы были одним целым, даже наше сознание невозможно было разделить.
— Ты городишь чепуху, мне не о чем с тобой разговаривать.
Глеб развернулся, направившись к коридору, уж лучше он будет ночами видеть голые стены, чем разговаривать со своим двойником.
— Горожу чепуху значит. — усмехнулся тот. — Они хорошо постарались, чтобы сделать из тебя самостоятельного человека.
— Я и есть самостоятельный человек.
