— Мы с Иваном не… — начала было Влася.
— Да-да, убеждать в этом сама себя будешь. У обоих всё на лице написано. — захихикал кот, пристраиваясь на лавке. — Впрочем, ваши брачные игры меня не волнуют, лучше давайте обсудим вопрос того, куда подевалась вся сметана на кухне? Чудище — эта ваша бабка Настасья! Голодом животинку бедную морит, скоро совсем отощаю…
— Прости уж, что не подумали о твоих проблемах. — улыбнулся Иван, наблюдая за разворачивающейся кошачьей драмой.
— Ты, Иван, от Глеба что ль язвительностью заразился? Не волнуйся, скоро вернётся твоя ходячая челобитная.
— Ты серьёзно? — образовался Иван, подойдя к нему ближе. — Ты говорил с ним? Как он?
Влася нахмурилась — нужно срочно забрать кольцо до возвращения Глеба, иначе колдун может сорвать весь план по освобождению Ивана от чёрной магии.
— Давеча Яга ответила, сказала, что пару дней назад он очнулся, а сейчас пришёл в себя и требует, чтобы она его из избушки на волю выпустила.
— Узнаю нашу язву. — улыбнулся Иван, облегчённо вздохнув и обернувшись к Власе. — Ты слышала? Раз он ругается, значит всё в порядке!
— Да… Здорово, что он вернётся. — натянула улыбку она, стараясь не выдать собственных переживаний. — Уже успела соскучиться по его наглой роже.
— Он-то точно разберётся с глупой бабкой Настасьей и её подпевалами! — довольно заурчал Баюн.
— Ты с ним по блюду разговаривал? А мне можно? — с надеждой спросил Иван, но кот только покачал головой. — Ясно… Ну, ничего, он скоро вернётся.
— Только не грузи его работой по началу. Сметана — дело первоочередное.
— Как же про твою беду забыть. — он улыбнулся Власе. — Ты здесь, Глеб скоро вернётся. Как мало нужно для счастья, да? Лишь, чтобы дорогие люди были рядом.
Сердце русалки сжалось, искорки сомнений зажглись в её помыслах, уж слишком искреннее счастье светилось в глазах дорогого друга. Но слова о кольце, что отравляет его душу тёмной магией, и то, что за всем этим стоит Глеб, напоминали о том, что она должна действовать немедленно. Возможно, Ивану будет больно, что его лучший друг окажется не тем, за кого себя выдаёт, но она будет рядом, чтобы поддержать.
— Иван, уже поздно, не хочешь немного расслабиться, испить душистого отвара и поговорить перед сном?
— Я не против. — ответил за Ивана Баюн. — Но только если вместо трав ты притащишь молока.
— Баюн, прости, но я… — она показательно смутилась.
— Аааа… — понимающе протянул кот. — Пойду лучше пройдусь, а вы воркуйте, голубки, пока язва не вернулась.
Он поспешил смыться, а Иван перевёл заинтересованный взгляд на Власю.
— Ты о чём-то хотела поговорить?
— Просто подумала, что мы давно не разговаривали по душам. А с тех пор, как нет Глеба, мы не вылазим из работы. Тебе нужно хоть немного отдохнуть, Иван.
Он задумчиво посмотрел на подругу, но не стал возражать.
— Я распоряжусь, чтобы нам принесли самовар. Ты будешь мёд али варенье?
— На самом деле я хотела выпить с тобой сбор, продавщица на рынке сказала, что он помогает хорошо выспаться.
— Ты уверена, что там нет ничего опасного?
— Ты ведь сам сказал, что доверяешь мне? — она обиженно закусила губу и отвела взгляд.
— Да, прости, Влася. Просто Глеб запретил мне пить и есть то, в чём я не уверен…
— Но я твоя подруга, что плохого могу сделать?
— Ты права. Я стал немного…
— Беспокойным. — закончила за него Влася. — Но ничего, ты скоро вернёшь себе привычное состояние.
— Я благодарен тебе за заботу. — мягко улыбнулся ей в ответ Иван.
Вскоре они уже сидели за столом, от растопленного слугами самовара исходило приятного тепло, а сбор, что Влася заварила в чашках пах смесью полевых трав, среди которых Иван смог различить лишь ромашку и то по белым лепесткам.
— Запах приятный. — он отпил немного и добавил. — Вкус тоже.
— Вот видишь, я не собираюсь тебя травить! — широко улыбнулась Влася.
— Я хотел спросить тебя… Скорее не так… — Иван опустил усталый взгляд в кружку. — Я бы хотел поговорить о том, что можно сделать, чтобы вы двое перестали ненавидеть друг друга.
— Я не ненавижу Глеба, просто он, сам знаешь…
— Язвительный, грубый, невыносимый. — легко улыбнулся Иван, перечисляя. — Но очень добрый и смелый, в момент опасности он всегда готов пожертвовать собой ради дорогих людей.
Горячий сбор приятно грел горло и действительно заставлял расслабиться, юноша чувствовал, как засыпает за беседой.
— Рисковать собой ради других. — покачала головой Влася. — Это совсем не вяжется с тем, что он обычно делает.
— Я умер, а он спас меня. — прошептал Иван, чувствуя, как голова становится тяжёлой, и он засыпает прямо на столе.
Русалка наклонилась прямо к лицу друга, дабы убедиться в том, что тот спит.
— Что значила его последняя фраза? — прошептала она, осторожно расстёгивая царский кафтан.
