— Не дурна. — усмехнулся Кощей, буравя Василису слегка пьяным взглядом. — Давеча ты обмолвилась, что к Сёстрам ненависть питаешь.
— Повелитель желает узнать почему?
— Желает.
— Они увели мою старшую сестру из семьи, пытались и меня сделать одной из них. Вот только узнав о скоропостижной кончине сестры в их тереме, я поняла, что методы этих женщин варварские и жестокие.
— О моих ты, значит, другого мнения?
— Вы — это нечто иное. Вы не пытаетесь притворяться праведником, не читаете бесконечные нотации о мировом благе и не заставляете детей ломаться под действием своих методов. Раньше я лишь слыхала о вашей силе и даже мечтать не могла, что когда-нибудь окажусь подле вас.
— Мягко стелешь, да жёстко спать.
— Вы не верите мне, Повелитель?
— Я никому не верю, Василиса, поэтому я Бессмертен.
Он поднялся из-за стола, оставив недоеденной добрую половину сочного перепела, и исчез, растворившись тёмной дымкой в воздухе.
— Думала, так просто подобраться к Повелителю? — ехидно спросила Оксана. — Мне-то твои мотивы ясны как день.
— И знать не хочу, что ты обо мне думаешь, шавка.
— Как ты меня назвала, светленькая?
— Не ты ли валяешься в его ногах как последняя сука в ожидании, что он тебя приголубит? Можешь даже не мечтать с такой-то рожей.
— Да как ты смеешь! То же мне красавица писаная выискалась!
— Больше злись, Оксана, больше морщин будет.
— Я убью эту тварь! — взбеленилась Глава Культа, едва не выпрыгнув из-за стола в порыве вырвать сопернице космы.
— Прекратите орать вы обе. — остановил её хмурый колдун. — Ты, Василиса, будь добра не хамить старшим по рангу. А ты Оксана прекрати её задирать. Повелитель доволен работой Василисы, мы должны с этим смириться.
— Рано или поздно эта лгунья ещё проявит себя, помяни моё слово!
— Ежели Василиса предаст, Повелитель с ней мигом расправится, и не посмотрит, что девка лицом вышла.
— Мне нет дела до твоих предрассудков, Оксана, думай себе, что хочешь.
Василиса откинула русую косу за спину и поднялась из-за стола.
— Благодарствую за ужин. Да будет веками править Повелитель.
— Да будет веками править Повелитель. — вторил ей рой голосов.
Она поспешила покинуть залу, но вместо того, чтобы сразу пойти к себе, решила немного пройтись по окрестностям Царьграда. Духа Кощея в тереме Василиса не чувствовала, давеча он покинул его, отправившись в неизвестном направлении. Лишь едва заметный след его тёмной магии, указал верную дорогу.
— Луна в это время года похожа на большое золотое блюдо.
Он даже не обернулся в её сторону, восседая на мягкой зелёной траве, глядя на отражение небесного светила в водах Девичьего пруда. Василиса остановилась рядом, прислонившись к раскидистой яблоне, словно боясь подойти ближе и спугнуть юркнувшую прямо в руки удачу. Кощей оставил корону и богатый кафтан в тереме, теперь походя на обычного колдуна в своём чёрном одеянии.
— Или наливное яблоко.
— Где ты видала такие яблоки?
— В моём дворе когда-то росла такая яблоня, к осени она была усыпана золотыми плодами, а вкус у них был точно мёд.
Кощей повернул к ней голову, глядя на девушку нечитаемым взглядом, а затем похлопал рукой по траве рядом с собой, приглашая занять место подле себя. Василиса с опаской подошла и опустилась на мягкую траву, ощущая, как замирает всё внутри от близости к величайшему злу Тридевятого царства.
— Мне бы пригодилась такая яблоня в моём золотом саду.
Василиса подавила удивлённый вздох, сам Бессмертный сидел и беззаботно болтал с ней поздним вечером о яблоках… Кому расскажешь, ни за что не поверит!
— Золотой сад… Звучит как в сказке.
— Жизнь не сказка, Василиса, посему я стараюсь сам создать её.
Василиса кивнула и замолкла, боясь ненароком спросить лишнего и вызвать гнев у чародея. Оба молча смотрели на полную Луну, лишь ветер шелестел листвой в ветвях раскидистой яблони, напевая свою едва уловимую мелодию.
— Ты меня боишься. — утвердительно сказал Кощей, переведя на неё взгляд. — И правильно делаешь.
— Я до конца не ведаю, что мне дозволено делать, а что нет. Посему опасаюсь…
Кощей усмехнулся, облокотившись на колено, подперев голову рукой, он не сводил с собеседницы пронзительных тёмных глаз.
— Ты довольно дерзко разговариваешь с Оксаной.
— Если Повелитель прикажет…
— Это меня забавляет.
— Тогда я буду дразнить её чаще вам на потеху.
— Сообразительная. Сделаешь всё, что только прикажу? А, Василиса?
— Всё, что только прикажете.
— Ты не дурна собой. Как насчёт разделить со мной ложе?
— При всём уважении, Повелитель, но разве вы хотите любить кого попало? Вам не престало растрачивать пыл на своих служек.
Кощей помрачнел, сдвинув брови, и подался вперёд, не отрывая от неё холодного взгляда.
— Я сам решу, что мне пристало делать. Если не хочешь быть моей сукой, можешь проваливать.
— Я хочу быть вашей ученицей, хочу перенять вашу мудрость и прикоснуться к неведанной силе. Разве вы предпочтёте подстилку преданному последователю?
