Если бы он не был так поглощён своими мыслями, то наверняка бы заметил молодую женщину в традиционной мусульманской одежде, стоявшую возле дверей у поручня. Как врач, он обязательно бы обратил внимание на нездоровую бледность и напряжённость её худого лица. Когда двери вагона открылись, женщина стиснула зубы и надавила на кнопку электрического взрывателя, зажатого в её кулаке. Взрыв разметал по вагону её тело, а заодно и тела окружавших её пассажиров. Люди, находившиеся чуть дальше от эпицентра, хотя и не были разорваны в клочья, погибли от травм внутренних органов. Алекс оказался в их числе. Так получилось, что в момент взрыва он заслонил своим телом стоявшего рядом мужчину с кейсом и этим невольно спас его от смерти. Теперь кейс валялся в проходе между сиденьями рядом с окровавленной головой террористки. Вагон вздуло, словно пивную банку, в которую ребёнок бросил петарду. Стёкла вылетели. Свет не погас, однако плотный едкий дым не позволял оставшимся в живых пассажирам видеть дальше вытянутой руки. Естественно, началась паника. Сохранившие способность ходить с воплями ужаса и отчаяния высыпáли на платформу, где и так была давка. Многие из них были ранены.
Наконец те, кто мог покинуть место трагедии самостоятельно, сделали это. Дым начал рассеиваться. Труп Алекса лежал поперек сиденья, лицом вниз. Вся его одежда и его волосы были забрызганы кровью погибших вместе с ним мужчин и женщин. Возле его ног на полу с раскинутыми руками лежала мёртвая девушка, у которой не было нижней половины тела, и окровавленный подол её пальто прикрывал органы брюшной полости, вывалившиеся наружу. Чудом протиснувшись сквозь обезумевшую толпу, к искорёженному вагону подбежали первые полицейские.
Лиза узнала о смерти мужа через несколько часов после случившегося. В этот день она взяла отгул, оставшийся у неё от летнего отпуска, и поздно проснулась. Уверенный в себе казённый мужчина в сером пальто сообщил без затей прямо с порога: «В метро совершён теракт. Один из погибших, вероятнее всего, — ваш муж». Далее он пытался донести ещё какую-то информацию, говорил что-то на счёт опознания, но она не слушала. Она стояла посреди прихожей, пытаясь найти хоть какую-нибудь точку в окружающем мире, за которую можно было бы зацепиться если не взглядом, то хотя бы мыслью, чтобы не сгинуть в беспамятстве. И вроде бы эта точка была найдена (часы над дверью), но всё-таки перед глазами запрыгали мушки, а в ушах зазвенело. Ноги подкосились, и она села прямо на пол, опершись спиной о стену.
— Вам требуется помощь. Позвольте, я отвезу вас в больницу, — сказал мужчина и наклонился над ней.
— Да… Нет… — бесцветно ответила Лиза. — Я здесь. Опознание? Мой муж на работе. Я ему сейчас позвоню.
— Позвольте вам помочь.
Он взял её под руку и потянул вверх, заставляя встать.
— Не трогайте меня! Я сама!
— Конечно, как вам угодно, — в его голосе одновременно ощущались и сочувствие, и холод стального клинка.
Поднявшись на ноги, она пошла на кухню, взяла со стола мобильник, набрала номер Алекса и приложила трубку к уху. Искусственный голос сообщил о том, что абонент недоступен. В горле пересохло. Она позвонила в клинику, где он работал, и там ей сказали, что её муж сегодня не явился на приём, и они не могут с ним связаться. Лиза привалилась спиной к холодильнику и затравленно взглянула на нежданного визитёра.
— У него просто села батарейка в телефоне, вот и всё.
— Прошу вас поехать со мной. Увы, дело не в батарейке. При нём были документы с фотографиями. Сомнений быть не может. Он погиб. Примите мои соболезнования. Однако опознание провести необходимо.
— Я вам не верю! — ответила Лиза и положила телефон на одну из стоявших рядом табуреток.
— Вам требуется медицинская помощь, — продолжал настаивать казённый мужчина.
— Мой муж — врач! Он мне поможет! Ах, чёрт возьми… Я сама доеду, скажите куда, я на машине… Не трогайте меня!
— Будет лучше, если вы поедете со мной. Вам постараются помочь, насколько это возможно. Я сожалею и сочувствую вам. И не забудьте взять с собой паспорт.
Лиза больше ничего не могла понять. Собственная кухня сделалась для неё такой же далёкой, как Сатурн.
— Хорошо, везите, — прошептала она, сдавшись. — Мне только нужно одеться. Вдруг её губы, против воли её самой, растянулись в улыбке. Пламя стыда опалило щёки, но ей не удалось подавить эту столь неуместную мимическую реакцию. Резко повернувшись, она направилась в комнату, а сердце в её груди колотилось как у синицы, сломавшей крыло.
Через десять минут она сидела на переднем сиденье большого чёрного седана. Мужчина завёл двигатель, и машина тронулась.
— Как это случилось? — спросила Лиза, глядя на дорогу, но ничего не видя.
— Чёртовы террористы. Сука взорвалась в вагоне метро, когда поезд подъехал к станции. Одиннадцать погибших. Много раненых. Клянусь, мрази ответят за это!
— Какая разница, кто за это будет отвечать. Вы рассказали его родителям?
— Те номера телефонов, которые были в его мобильном, не отвечают. Вы сообщите мне адрес его матери?
— Я не помню. Я знаю, где они живут, но адреса не знаю.
